Страница 9 из 97
За последними домами начались поля, тронутые осенью. Трава выцвела до мягкого золотистого оттенка.
Где-то паслись животные, похожие на коров, но чуть выше ростом, с длинными хвостами и причудливыми, спиральными рогами.
Дорога тянулась вдоль большого водоёма — озера или даже моря, я не сразу поняла. Свинцово-серая вода колыхалась, отражая пасмурное небо.
Над поверхностью лениво кружили птицы — знакомые силуэты, но крылья у них казались слишком длинными.
Дальше показался лес.
Деревья были в основном обычные — клёны, ели, берёзы, дубы. Но среди них попадались такие, что выбивались из привычной для меня картины: стволы с серебристой корой, листья цвета тёмного вина, перекрученные ветви.
Я невольно подалась ближе к окну. Мне было безумно интересно.
Снова раздались всхлипывания Флоренс.
Сначала тихие, в платок. Театральные. С шмыганьем носа и преувеличенно громкими вдохами. Я не обернулась.
Сколько уже можно реветь и жалеть себя? Нет, я понимала, что произошедшее стало для неё неожиданностью и даже ударом. Не просто свыкнуться за несколько минут с подобным.
Но, блин, она же вроде взрослая! Не маленькая девочка как бы… А сырость развела знатную.
Какой толк сейчас давить на жалость? Я не брошусь под колёса, а кучер не развернёт экипаж, нас выставили! Обратной дороги нет. Возможно, Адриана виновата перед сестрой, но….
Надо же какую-то гордость иметь?!
Всхлипы стали громче, надрывнее. Я демонстративно продолжала смотреть в окно. Ещё немного, и я стукнула бы её, честное слово.
Через пару минут плач внезапно оборвался. Настолько резко, что я напряглась. Спектакль закончился. Да неужели!?
Но рано было радоваться. Я краем глаза заметила, как сестра выпрямилась на сиденье, поправила волосы и уставилась на меня с обиженной гримасой.
— Ты хоть понимаешь, что натворила? — сказала она уже совершенно иным, неожиданно твёрдым голосом.
Я не ответила — лишь вопросительно нахмурилась.