Страница 43 из 97
Старая, тяжёлая, с узорчатой поверхностью, на которой ещё угадывался знакомый рисунок. Почти как у бабушки! Только работала она явно не от электричества.
Я провела пальцами по холодному металлу, и в голове зашевелилось что-то…. смутное. Не воспоминание, но близко к тому. Фантомная память.
Не задумываясь, я взяла находку с собой и спустилась вниз.
На кухне за столом уже сидела Эдвина с чашкой в руках и хмуро смотрела в окно на светлеющий горизонт.
— Смотри, что я нашла, — сказала я, ставя вафельницу на стол с по-детски довольной улыбкой.
Она повернула голову, посмотрела на вафельницу, и её взгляд оживился, губы тронула тёплая улыбка.
— Ох… — тихо выдохнула она, осторожно касаясь металла. — Я уж и забыла про неё.
Она подняла на меня глаза, в уголках век рассыпались лучистые морщинки.
— Ты в детстве с ней не расставалась, — добавила тётушка. — Пекла вафли каждую неделю и всерьёз собиралась стать кондитером.
Я моргнула и на миг утратила дар речи. Как вот себя вести? Прикинуться, будто ничего не помню о своём детстве?
— Даже так?
Она усмехнулась.
— Более чем. У тебя и книги кулинарные были — ты их таскала за собой, переписывала рецепты у соседей, сама рисовала иллюстрации.
Она поднялась из-за стола, подошла к одному из шкафов и, немного покопавшись, достала несколько потрёпанных книг, аккуратно перевязанных лентой.
— Вот, — развернулась, протягивая их мне. — Узнаёшь?
Я взяла их, провела пальцами по плотным обложкам, ощущая шероховатость старой бумаги.
И тут же в памяти что-то отозвалось — мимолётно промелькнуло и затаилось.
— Надо же, — шёпотом протянула, не найдя, что сказать.
Эдвина кивнула.
— Я тебе их подарила на день рождения, из столицы выписала. Ты тогда была в восторге.
Она на секунду замолчала, и её взгляд посуровел, а улыбка омрачилась.
— Только твоя мать этот восторг не разделяла.
Я подняла глаза, всмотрелась в её задумчивое лицо.
— Она была против? — уточнила я, уже догадываясь, каким окажется ответ.
И тут же прикусила язык. Но тётушка не обратила внимания на мою амнезию, погрузившись в неприятные воспоминания.
И безрадостно усмехнулась, устремив невидящий взгляд мимо меня.
— Сказала, что это глупости, — произнесла она, пожимая с явным раздражением плечами. — Что тебе не место у печи, что у тебя есть будущее, и оно точно не в кухне. Забрала книги и вернула мне, велев выбросить, если не хочу, чтобы ты отвлекалась от «правильного пути». Ей хотелось выдать тебя удачно замуж, потому не позволяла растрачиваться на наивные затеи и забивать себе голову. Устроила тебя в столичную академию — любят, видишь ли, обеспеченные мужчины образованных девиц. За каким они им? Непонятно. Разве что для показухи.
Я опустила взгляд на книги.
— И ты не выбросила, — с ноткой благодарности отметила и поплелась к дивану.
— Конечно нет, — фыркнула Эдвина и, скрестив руки на груди, опустилась на диван рядом со мной. — Спрятала. На всякий случай. А вдруг пригодятся? — Она снова посмотрела на меня — внимательно, чуть прищурившись. — Видимо, не зря.
Она не сказала вслух о том, что стоило пойти иным путём, прислушаться к сердцу, воспротивиться воле матушки и жить своей жизнью. Но эти слова так и повисли между нами в воздухе.
— Мы обе понимаем — она хотела, как лучше, — вздохнула я и прижала книги к груди.
Эдвина закатила глаза.
— Для кого — лучше? Она старалась для своего успокоения. Вот, я такая молодец, пристроила дочурку! А как дочурке житься будет под крылом дракона, любима ли она, счастлива ли — её мало волновало. Главное, пристроена. А ты с пелёнок была девочкой с тонкой душевной организацией, творческой натурой. Это она не хотела учитывать.
М-да…. И как же “девочку с тонкой душевной организацией” угораздило в шпионские игры ввязаться? Загадка.
Я раскрыла первую книгу.
Плотная бумага, аккуратные и реалистичные иллюстрации, выверенные строчки рецептов…. Я медленно перелистывала страницы, задерживаясь на картинках: тонкие вафли с узорами, кремы, аккуратно выложенные слоями, десерты, в которых было что-то почти ювелирное.
И чем дольше смотрела, тем быстрее билось сердце. Проснулось непреодолимое желание что-нибудь срочно испечь. Очевидно, принадлежало оно не мне, а прежней хозяйке тела.
Но сложно было устоять. Снова вспомнилась шальная идея с мороженым. Я прикрыла на миг веки и тихо усмехнулась.
— Ох, заболталась я с тобой, — снова к Эдвине вернулось ворчливое настроение. Она поднялась с дивана, приглаживая передник. — Корову доить пора.
Я перевернула ещё несколько листов, и между страниц что-то выскользнуло и бесшумно упало на стол.
Открытка.
Я подняла её, провела пальцем по набивному тексту и перевернула.
На ней был изображён городской дом — двухэтажный, с резными балконами и широкими окнами. На обороте значился адрес, выведенный уверенной рукой, но без подписи.
Я нахмурилась и подняла взгляд на Эдвину. Она сразу узнала открытку и, смягчившись, поджала губы.
— Помню-помню, ты мне её прислала.Тайком от матери, — добавила, чуть усмехнувшись. — Без подписи, конечно. Но я сразу поняла, от кого. Не оставила ты затею свою.
Я снова посмотрела на адрес, наморщив лоб. И что же это за место?
Эдвина опёрлась локтями о стол и сцепила пальцы.
— Дом одной знатной дамы в Арденгарде — я узнавала. У неё были курсы… ну, официально — «для благородных девиц», чтобы те могли блистать перед мужьями.
Она перехватила мой взгляд и всмотрелась с неожиданной строгостью.
— Ты ходила туда тайком. Несколько месяцев, насколько я помню.
Я невольно улыбнулась и провела пальцем по строчке адреса. Интересное дело! Выходит, Адриана за спиной у матери и мужа посещала занятия по кондитерскому искусству?
А если это шпионская организация, вербующая таких наивных девушек, как она? Это многое бы объяснило из сказанного Кристианом.
У меня вырвался нервный смешок.
Эдвина восприняла такую реакцию по-своему и усмехнулась.
— Я даже радовалась, если честно. Думала, ну хоть что-то ты выбрала сама, а не навязали тебе. Но матушке, разумеется, говорить не стала. Мы уже и не общались толком.
— Спасибо, тётушка, — проронила я, пряча открытку между страницами книги.