Страница 25 из 97
Глава 16
Поднимаясь по лестнице канцелярии, я постепенно возвращался в привычное состояние холодной сосредоточенности, в котором личные раздражения и семейные недоразумения отходили на второй план, уступая место работе.
Потому что именно здесь, среди каменных стен, запаха старых архивов и шелеста бумаги, всё снова становилось простым и понятным: факты, версии, доказательства.
Несколько служащих, заметив меня, поспешно выпрямились у стен коридора, словно их одновременно дёрнули за невидимую нить. Один из младших следователей с папкой в руках шагнул вперёд, явно намереваясь что-то доложить.
Я не замедлил шага.
— Донесения с северного тракта ко мне на стол до полуночи, — произнёс на ходу, не оборачиваясь. — И поднимите архивные материалы по Морвенну за последние пять лет, особенно всё, что касается пограничных инцидентов.
— Да, милорд.
Следующий помощник уже спешил навстречу, удерживая под мышкой несколько свитков.
— Милорд, из пограничной стражи прислали уточнение….
— Пусть капитан разведки зайдёт ко мне через час, — спокойно перебил я, даже не давая ему закончить. — А сводку оставьте у секретаря.
Юноша торопливо кивнул и свернул в боковой коридор.
Джереми всё это время шёл рядом, заложив руки за спину и наблюдая за происходящим с отсутствующим видом.
— Признаться, брат, — заметил он спустя несколько шагов, — я начинаю подозревать, что сегодня нас ждёт куда более занимательная ночь, чем я рассчитывал. Думаю, будет разумно, если я составлю тебе компанию на переговорах.
Я остановился так резко, что он едва не налетел на меня плечом.
Медленно повернувшись, посмотрел на него.
— Нет.
Он слегка приподнял бровь, будто ожидал, что я сейчас добавлю что-нибудь ещё.
Я не добавил.
— Ты действительно собираешься оставить меня в стороне? — поинтересовался он с недоумённой усмешкой.
— У тебя есть собственные обязанности, — спокойно ответил я, продолжая смотреть на него. — Или мне напомнить?
Его усмешка стала чуть тоньше.
— Северная граница, — продолжил я ровным голосом. — Это твой участок, Джереми. Если лазутчики Морвенна действительно пересекли её незамеченными, то именно тебе предстоит выяснить, каким образом это произошло. И доложить мне.
Несколько секунд он молчал, словно обдумывая, стоит ли продолжать спор.
— Значит, ты предпочитаешь разговаривать с ними без свидетелей?
— Я предпочитаю разговаривать без лишних ушей в комнате.
Он тихо усмехнулся, но больше ничего не сказал. И спустя пару секунд нехотя развернулся, направляясь к лестнице, ведущей в отдел пограничных расследований.
Я же продолжил идти по коридору к своему кабинету, мысленно перебирая возможные причины визита морвеннской оппозиции и заранее представляя лицо старика Альдерана Вирха, которого они обычно присылали для подобных разговоров.
Сухой, осторожный дипломат с глазами человека, привыкшего переживать заговоры и смену правителей, не делая при этом ни одного лишнего движения.
Если Морвенн снова решил говорить, я ожидал увидеть именно его.
Однако, подойдя к двери кабинета, неожиданно остановился.
Дверь была приоткрыта.
Я толкнул её и шагнул внутрь, уже готовясь увидеть знакомую худую фигуру старого дипломата, но вместо этого замер на пороге.
У окна стояла женщина.
Она не обернулась сразу, хотя прекрасно знала, что я вошёл, и позволяла мне несколько секунд рассматривать её со спины — возможно, намеренно.
Рубиново-красные волосы мягкими волнами спадали на плечи и резко контрастировали с бледной кожей.
Тёмное дорожное пальто с роскошным меховым воротником подчёркивало стройную фигуру настолько безупречно, что взгляд невольно задерживался на тонкой линии талии и длинных ногах, обрисованных строгим покроем одежды.
Старик Альдеран Вирх никогда не выглядел так… соблазнительно. Я мысленно усмехнулся и закрыл дверь.
Неторопливо прошёл в кабинет. Только тогда женщина повернулась.
Её взгляд скользнул по мне — внимательный, но равнодушный, словно она уже заранее составляла собственное мнение о том, как я должен выглядеть.
И хотя на её лице не отразилось ни удивления, ни неловкости, я отчётливо почувствовал, что меня только что изучили столь же тщательно и потребительски, как и я её.
Остановившись у стола, я слегка склонил голову в вежливом приветствии.
— Лорд Кристиан Лоуренс, — представился я. — Верховный следователь королевской канцелярии.
Она ещё несколько секунд рассматривала меня, каким опытный игрок оценивает противника перед началом партии, а затем холодно улыбнулась.
— Разумеется, — произнесла она мягким голосом, в котором прозвучала едва уловимая насмешка. — Я прекрасно знаю, кто вы, лорд Лоуренс.
Лунный свет из окна коснулся лица женщины, и в глубине её глаз на мгновение вспыхнул тёмный рубиновый отблеск.
Придирчиво осматривая интерьер кабинета, дамочка прошла к креслу у моего стола и остановилась рядом, не садясь, этим жестом сразу обозначая, что её визит не имеет ничего общего с вежливой дипломатической беседой.
— Моё имя Мираэль Вальдрэйн, — представилась она ровным, безукоризненно спокойным голосом. — Я представляю оппозицию Королевства Морвенн.
Имя оказалось мне знакомо.
Фамилия Вальдрэйн принадлежала одному из древнейших родов Морвенна — роду, чьи представители редко покидали пределы своей страны без серьёзных причин.
А потому сам факт появления такой фигуры в моём кабинете означал, что события развиваются куда быстрее, чем хотелось бы.
Я медленно снял перчатки и положил их на стол, продолжая внимательно наблюдать за ней.
— Должен признаться, леди Вальдрэйн, — произнёс я ровным голосом, — обычно ваши соотечественники предпочитают присылать на подобные переговоры господина Альдерана Вирха, человека весьма осторожного и, насколько мне известно, прекрасно умеющего вести беседы, не провоцируя лишнего напряжения между нашими государствами.
На её лице не отразилось ни малейшего раздражения, хотя намёк она явно уловила. С женщинами вести переговоры я не любил. Как показывала практика, они не отличались умом и хладнокровием. И, теряя позиции, либо начинали истерить, либо строить глазки.
А я не приемлю на службе заигрываний.
— Господин Вирх действительно умеет говорить очень осторожно, — ответила она после короткой паузы, — однако в нынешних обстоятельствах осторожность уже не приносит пользы.