Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 23 из 97

Он прошёл в кабинет, не спрашивая разрешения, и остановился у стола, скользнув равнодушным взглядом по бумагам.

— Услугу?!

— Разумеется, — продолжил он всё тем же спокойным тоном. — Ты сам говорил, что этот брак был… необходимостью. Политика, репутация, приличия и всё такое. Ни любви, ни особой привязанности я между вами никогда не замечал.

Он обошёл стол и остановился напротив меня, скрестив руки на груди.

Я почувствовал, как гнев ударил в виски.

— Так что, если подумать, я избавил тебя от весьма утомительной обязанности.

Я смотрел на него, пытаясь понять, говорит ли он это всерьёз.

— Благодарю за заботу, но не стоило так…. утруждаться. Я бы и без тебя справился как-нибудь.

— Уверяю, брат, — продолжил он мягко, — не справился бы. Так бы и закрывал глаза на её сомнительное поведение. А мне было невыносимо наблюдать за тобой. Это ж надо так издеваться над собой! Будто достойней женщины нет на целом свете! Я, конечно, понимаю, что тебе было жаль эту никчёмную девицу и рука не поднималась избавиться. Что ж, я облегчил тебе задачу. Извини, что вышло так неаккуратно, но обстоятельства иногда складываются весьма… неловко.

— Не аккуратно? — переспросил я ледяным тоном. — Неловко? Любопытный подбор слов. Я бы назвал ситуацию иначе. Ты спал с моей женой, Джереми! Какой бы они ни была — это исключительно моя проблема! Не твоё собачье дело, что между нами происходило. Ты не имел права влезать.

Он небрежно пожал плечами, обходя стол.

— Порой необходимо действовать жёстко. Не знал, что это тебя заденет. Но, должен признать, у Адрианы оказалась… неожиданная сторона характера.

Я испепелял брата глазами, силясь понять, насколько его хватит. Он действительно не понимал, что именно меня “задело” или прикидывался кретином?!

И синяки на шее Адрианы появились сами собой?

Гнев бурлил в груди, но я сдерживался до этой минуты. До его последних слов.

Стиснув зубы, двинулся на него и, не дав шанса отступить, схватил за грудки. В глазах брата промелькнул холод, нахальная улыбка сползла с лица.

По коже пронеслась рябь, дракон заёрзал, рыча и требуя надрать и подпалить зад зарвавшемуся братишке.

Разбираться с Джереми было бесполезно. У него всегда находились оправдания, не вяжущиеся с моей логикой.

Но он выбесил меня!

И оказался на волоске от того, чтобы быть выставленным за дверь моего дома с помятой мордой вслед за испорченной им же жёнушкой.

— Впредь не вмешивайся в мою личную жизнь, — раскалённым голосом произнёс я. — Не переступай границы, Джереми. Обойдусь без твоей двусмысленной заботы. Лучше о себе подумай, о своей репутации главного потаскуна Арденбурга. А ведь ты служишь в канцелярии!

Его взгляд на секунду задержался на кружеве, лежавшем на столе.

И в уголках губ появилась лукавая ухмылка.

Чуть отстранившись, он попробовал стряхнуть мою руку — попытка перевести ссору в шутку. Чтоб его….

Выругавшись в адрес брата, я разжал пальцы и отступил в сторону, только бы не видеть его. Какой смысл нервы себе трепать из-за этого идиота?!

— Братец, да ты сам хорош! Любовниц в дом водишь и не стесняешься, — он демонстративно оправил камзол.

Я скрипнул зубами и перевёл на Джереми испепеляющий взгляд, зная, что зрачки вытягиваются — дракон выглянул посмотреть на него. Снова кровь в венах закипала.

Порыв ветра из приоткрытого окна швырнул в лицо аромат его одеколона. Поморщившись, я с удивлением отметил, что от брата не пахнет Адрианой.

А ведь должно бы! Принять ванну успел? Какой шустрый, однако.

— Ты думаешь, это смешно? — процедил я.

Джереми слегка склонил голову, рассматривая меня с тем же выражением лёгкого любопытства, с каким обычно наблюдают за особенно интересным насекомым.

— Я думаю, брат, что ты чересчур драматизируешь.

Медленно вернувшись к столу, я взял лежащее на нём кружево.

— Любопытная вещь, — произнёс я наконец, не поднимая глаз.

Джереми опёрся бедром о край стола и наблюдал за мной с ироничным выражением, которое с детства вызывало желание стереть его с обворожительной рожи кулаком.

— Если ты собираешься читать мне лекцию о женской моде, брат, — протянул он, — боюсь, я не самый благодарный слушатель.

Я медленно поднял взгляд.

— Это лежало в моём столе.

Он пожал плечами.

— Уверен, у тебя достаточно поклонниц, чтобы подобные вещи появлялись сами собой.

Я слегка наклонил голову, продолжая рассматривать его лицо, и с некоторым удовлетворением отметил, что его взгляд на секунду всё же задержался на кружеве чуть дольше, чем следовало бы.

— Возможно, — сказал я негромко. — Вот только есть одна проблема.

Я положил ткань обратно на стол и медленно выдвинул ящик, демонстрируя пустое место внутри.

— Этот стол стоит в моём кабинете, а в мой кабинет женщины не заходят.

Джереми тихо усмехнулся.

— Какая трагедия!

— И моя жена, — продолжил я тем же ровным, контролируемым тоном, — тоже не имела привычки рыться в моих бумагах и оставлять в ящиках своё бельё.

Несколько секунд он молчал, а затем чуть склонил голову набок.

— Ты хочешь сказать, что оно не её? Ну, и не моё! — и заржал.

— Я хочу сказать, что весь сегодняшний вечер выглядит крайне… странно.

Джереми тихо хмыкнул, однако его улыбка утратила яркость.

— Ты всегда был склонен превращать любую ситуацию в расследование.

— Это моя работа, — вздыхая, ответил я.

Какими бы странными ни были события, канцелярия не имела привычки ждать, пока следователь разберётся со своей семейной жизнью.

И, словно в подтверждение этой мысли, в дверь коротко постучали.

Я даже не успел ответить, как она приоткрылась, и на пороге показался молодой секретарь в тёмной форме канцелярии, с аккуратно уложенными волосами и свитком в руках.

— Лорд Лоуренс, — произнёс он с почтительным поклоном, — срочное донесение из канцелярии.

Я протянул руку.

— Говори.

Юноша быстро подошёл к столу и положил передо мной запечатанный свиток с чёрной печатью.

Я сразу узнал её.

Печать внутреннего отдела разведки. Это означало только одно — неприятности.

Разломив сургуч, я развернул донесение и быстро пробежал глазами по строкам, мрачнея с каждым прочитанным словом.

— Когда это поступило? — спросил, не поднимая головы.

— Час назад, милорд. В канцелярию уже собирают совет.

Я медленно свернул бумагу.

— Значит, они всё-таки прорвались.