Страница 7 из 106
— Нет. Просто я всегда чувствовала себя не такой, как все. Я другая. А ещё — мои родители не любят технологии. Почти у всех есть сотовый телефон, а мои считают, что они вредят мозгу. У нас нет кабельного телевидения. Иногда я тайком беру фильмы из библиотеки и смотрю их по ночам. — Я улыбаюсь, надеясь, что Киаран не донесёт на меня. — У нас общий компьютер, и пользоваться им можно только для учёбы. Мама даже предлагала перейти на домашнее обучение, но я отказалась. Если сделаю это, стану ещё более оторванной от мира, чем сейчас.
— У тебя проблемы в общении с людьми? — уточняет он. — Я бы так не сказал.
Я игриво толкаю его локтем.
— Наверное, с тобой просто легко общаться. С другими детьми моего возраста всё иначе. Когда кто-то в коридоре говорит: «Привет, как дела?», я не понимаю, риторический ли это вопрос или он действительно ждёт ответа. Если у меня плохой день — стоит ли говорить правду? Я же могу утомить их проблемами, о которых они и не хотели знать.
— Глубокомысленные рассуждения.
— Да. Люди просто не понимают меня. Даже семья. Я бы лучше провела день здесь, в лесу, чем в торговом центре. И, видимо, это неправильно.
— Что такое торговый центр?
Я смотрю на него с удивлением. Может, он такой же странный, как и я. Кажется, я встретила родственную душу, и от этой мысли мне радостно. Я представляю, как завтра приду в школу с новеньким — моим другом. Моим. Все будут завидовать.
— Знаешь, где куча магазинов, — объясняю я. — Одежда, украшения, косметика и всё такое.
— А, значит, это базар.
Я пожимаю плечами.
— Типа того.
— Можно мне... — Киаран запинается, и это неожиданное смущение кажется очаровательным. — Можно мне потрогать твоё лицо?
— О. — Чувствую себя дурочкой, что не предложила раньше. — Да, конечно.
Наши руки разъединяются, шаги замедляются.
Мои лёгкие замирают, когда я вижу, как его рука находит моё плечо. Его пальцы скользят к ключице, затем поднимаются выше. Сначала он касается моего подбородка и челюсти, потом щёк и носа, бровей. Я рада, когда он чувствует, какие у меня длинные густые ресницы — моё единственное достоинство.
Он завершает своё исследование, проводя пальцем по моим губам.
Думаю, я могла бы умереть счастливой прямо сейчас.
На лице Киарана появляется ухмылка.
— Наверное, тебе стоит начать дышать.
Отступив назад, я жадно глотаю воздух.
— Не знаю, почему я затаила дыхание. Это было глупо.
— Это потому, что ты восхищаешься моим великолепием.
Не могу понять, говорит ли он серьёзно. Никто не может быть настолько самодовольным… но, увы, он прав. Я действительно была настолько им заворожена, что напрочь забыла, что для жизни нужен кислород.
— Кстати, — произносит он, — у тебя очень приятные черты лица. Лицо симметричное, а нос почти идеален.
Покраснев, я касаюсь носа, чувствуя под пальцами прямую переносицу и закруглённый кончик.
— Это самое приятное, что мне когда-либо говорили.
Да, если судить по строению, моё лицо действительно красивое — пухлые губы, изящный подбородок, выразительные скулы. Проблема только в коже.
— Что это за шум? — спрашивает Киаран, поворачивая ухо в мою сторону.
Я опускаю взгляд на ладонь и перестаю перекатывать стеклянные шарики.
— Мои шарики?
— Нет. Звучит так, будто кто-то звонит в колокол.
— О… Мама. — Прислушавшись, я тоже слышу далёкий звон. — Мне пора домой.
— Так скоро? — В его голосе слышится разочарование.
— Пошли ко мне. — Я хватаю его за локоть и тяну за собой.
— Я не могу.
Нахмурившись, я отпускаю его.
— Отстойно.
— А мне здесь нравится, — говорит он, мило морща нос и глубоко вдыхая воздух. — Думаю, я вернусь.
— Завтра?
Он кивает, но меня внезапно охватывает паника. Я не знаю, где он живёт. А вдруг он на домашнем обучении? Что, если я больше никогда его не увижу? Мой единственный шанс на друга — потерян. Конечно, он заносчивый и властный, но ведь не подлый.
— Обещаешь? — спрашиваю я, не особенно скрывая отчаяние.
— Если ты отдашь мне что-то своё. Что-то важное для тебя. Тогда я должен буду вернуться. — Он произносит это с таким убеждением, будто это древний закон, и я достаточно безумна, чтобы поверить.
Разжав кулак, я смотрю на шарики. По каждому из них проходит одинаковый синий завиток. Они у меня уже два года. Я всегда ношу их с собой — они успокаивают меня, когда я нервничаю. Можно сказать, это действительно важно для меня.
Я глубоко вдыхаю и протягиваю ему один шарик.
— Их два. Они парные. Всегда вместе. И я очень расстроюсь, если потеряю один.
— Я вернусь с ним завтра. Встретимся здесь.
— Хорошо. — Я уже отворачиваюсь, но потом вспоминаю, что он не видит. — А как ты доберёшься домой?
— По волшебству, — улыбается он.
Звон колокола становится громче, и я представляю, как мама, покраснев от натуги, сильнее дёргает верёвочку. Она волнуется, когда я не возвращаюсь сразу.
Бросив на Киарана последний долгий взгляд, я бегу обратно к причалу. Почти добравшись, оборачиваюсь через плечо — и спотыкаюсь. Его нигде нет. Ни на тропинке, ни среди деревьев, ни в ручье.
— Киаран? — зову я, подпрыгивая на носках. — Ваше Величество?
Ответа нет. Только тишина и шум бурлящей воды.
Он просто… исчез.