Проклятие короля фейри

У всех фейри, которых я видела, нет ни седины, ни морщин. Я бы не назвала Гюнтера стариком, но его рыжеватые волосы поседели на висках, а вокруг глаз появились морщинки.

— Кай, — Киаран подзывает к себе крепкого, сердитого на вид мужчину.

У мистера Хмурого Лица нет видимых ран, и он уже не хромает.

Я всё ещё беспокоюсь за лошадей. Прищурившись, смотрю на тёмный пейзаж вокруг нас, пытаясь заметить движение.

И вдруг краем глаза вижу, как Кай тянется к Гюнтеру.

Сначала я не понимаю, что он собирается сделать. Его большие руки раскрыты, и кажется, что он собирается вцепиться в шею Гюнтера.

«Он что, собирается его задушить?..»

«Или… избавить от мучений?..»

Я не могу этого допустить.

— Не причиняйте ему вреда! — Я вклиниваюсь между ними, и Кай отшатывается, словно я его ударила.

Усмехнувшись, Киаран кладёт руки мне на плечи и мягко отводит в сторону.

— Он не причинит ему вреда, любимая. Он его вылечит. Кай же целитель, помнишь?

— Ах да, точно…

Теперь я чувствую себя глупо.

Моё лицо снова пылает — но на этот раз от стыда.

Я наблюдаю, как Кай прикладывает руки к груди Гюнтера, и под его ладонями появляется слабое свечение. Прямо на моих глазах повреждённая кожа и ткани срастаются.

Звук вызывает отвращение — влажный треск и тихие щелчки.

К счастью, это длится недолго.

Гюнтер, вздохнув, разминает плечи и расправляет крылья.

— Так-то лучше.

— Это потрясающе, — ошеломлённо говорю я, пока Кай осматривает руку Киарана.

— Кай — хороший мужик, с которым приятно иметь дело, — говорит Киаран, сжимая кулак уже зажившей руки и улыбаясь другу.

— И вы — та леди, которую я хочу видеть на своей стороне, — добавляет Гюнтер. Морщинки от смеха становятся глубже, когда он улыбается мне. — Вы были готовы сразиться с этим огром ради меня?

Всё ещё смущённая, я пинаю потрёпанный кусочек своих белых сетчатых трусиков в сторону дороги.

— Я думала, он собирался свернуть вам шею.

Все мужчины смеются, а я пожимаю плечами.

По крайней мере, моя неловкость полезна в одном — разряжает обстановку. Я рада подарить немного веселья, даже если это происходит за мой счёт.

— Как вы все можете находить это смешным? — выражение лица Ториуса становится поистине убийственным, когда он выводит пять лошадей из густых фиолетовых зарослей.

Кай отвечает нехарактерной для него ухмылкой — и это выглядит даже тревожнее, чем его обычная серьёзность.

— С нашей будущей королевой лучше не связываться.

Ториус, не понявший шутки, ворчит. Взяв поводья, он наклоняется к лошадям справа.

— Леди и Мосби ранены. Их задние ноги обгорели.

Целитель растирает руки, прежде чем приступить к обработке ран. Ториус передаёт трёх невредимых коней Гюнтеру и идёт осматривать карету.

Когда к нему присоединяется Киаран, я стою на расстоянии и наблюдаю, как они осматривают то, что осталось… а осталось немного покорёженного металла на сломанных колёсах.

Ториус перекидывает через плечо ещё одну испорченную пару трусиков.

Я вздыхаю.

«Ну отлично... Чистых трусиков у меня больше нет».

— Что случилось? — Я медленно подхожу к ним сзади, всё ещё боясь подойти слишком близко к обломкам.

— Что-то вроде бомбы, сделанной с помощью мощной магии, — отвечает Ториус, всматриваясь в наиболее почерневшую область. — Но я не могу её опознать. А вы, мой господин?

— Нет, — раздражённо рычит Киаран. — Запах незнакомый. Какое-то зелье. Я его не узнаю.

Отступая назад, он дрожащими руками тянется ко мне.

И я чувствую его ярость.

Она почти осязаема. Как тяжесть в животе, поднимающаяся вверх и сжимающая горло.

Я позволяю ему обнять меня — это утешение для нас обоих, — и он делает медленные вдохи, стараясь взять себя в руки.

Он подавляет гнев.

Ради меня.

— Вероятно, его спрятали в отсеке для еды, — говорит Ториус. — Фитиль, должно быть, был рассчитан так, чтобы к моменту взрыва мы находились далеко от дворца.

— Кто обладает такой силой? — спрашивает Кай, нахмурившись и поглаживая Леди по морде.

— Бывшая королева Царства Ночи, — вставляет Дэймон, расчёсывая пальцами растрёпанные волосы.

— Зелла?..

«Не хочу в это верить».

Дэймон пожимает плечами.

— Я не говорю, что думаю, будто это сделала она. Просто она единственный человек, которого я знаю, кто может поджечь фитиль с такого расстояния с такой точностью.

— Моя мать бы так не поступила, — говорит Киаран жёстким голосом. — Ни за что.

— Кто бы это ни сделал, он хотел, чтобы повреждения остались в пределах кареты, — заключает Ториус.

И всё внимание обращается на меня.

Все молчат.

Но я знаю, о чём они думают.

«Я должна была быть там».

«Эта бомба предназначалась мне».