Центровой

— Шмыга! Пулей на чердак. Тащи Упыря и Яську в лазарет. Скажи, доктор ждет, — крикнул я в сторону кухни.

Пока мы шли по коридору, Зембицкий на ходу стянул перчатки и брезгливо оглядел стены. В лазарете скинул пальто на свободный стул, оставшись в дорогой жилетке и белоснежной сорочке, засучил рукава и подошел к Сивому.

— Ну-с, посмотрим… — Иван Казимирович ловко снял повязку, помял ногу, заставив крякнуть. — Весьма недурно. Воспаление спало. Идет на поправку ваш приятель, заживает как на собаке.

В этот момент в дверях показались Яська и заспанный Упырь, а следом за ними просочился Кот.

Зембицкий бегло осмотрел культю Яськи, отмахнувшись от его нытья про то, что под бинтом зело чешется, и переключил все внимание на Упыря. Тот протянул перебинтованную руку, стараясь не смотреть. Доктор размотал бинты, пощупал суставы, заставляя парня шипеть сквозь зубы от боли.

— Ну что, голубчик… — произнес доктор. — Рана затягивается чисто. Кость цела, тут без сюрпризов. А вот сухожилия, как я тебе в прошлый раз и говорил, повреждены изрядно.

Упырь мрачно кивнул. Он уже знал свой приговор, но втайне все же надеялся на чудо. Чуда не произошло: указательный и средний пальцы торчали деревянными колодами. Он затравленно переглянулся с Котом.

Я прекрасно знал, о чем они сейчас думают.

— Совсем безнадега, доктор? — глухо спросил Кот.

— Я врач, а не Господь Бог, чтобы мертвые ткани живой водой кропить, — жестко отрезал хирург, но, заметив отчаяние парня, все же смягчился. — Однако крест на руке ставить рано. Слушай сюда, юноша. Будешь делать ванночки с теплой водой. Распаривать кисть и через боль разрабатывать пальцы. Гнуть, тянуть, массировать. Каждый день, до седьмого пота.

Упырь поднял на него недоверчивый взгляд.

— Если лениться и жалеть себя не будешь, — веско добавил Зимбицкий, — глядишь, со временем подвижность и вернется. Может, монеты в воздухе ловить не сможешь, но нормальный хват восстановится. Понял меня?

Упырь слабо кивнул, в его глазах блеснула крохотная искра надежды. Это было лучше, чем остаться калекой навсегда.

В лазарете повисла тишина. Зимбицкий, закончив с перевязками, застегнул саквояж и повернулся ко мне.

— Кстати, об операциях. Рябой ваш тоже идет на поправку. Выкарабкался. Но, как только встанет на ноги, каторга не за горами.

Я кивнул, переваривая информацию. В голове шел напряженный мыслительный процесс. Да, я планировал навестить Пелагею и узнать про того самого загадочного чиновника, о котором она упоминала. Но полагаться только на бабу и какого-то продажного бюрократа было глупо. Если чиновник даст заднюю или запросит немыслимую сумму? Нет, мне нужен был запасной вариант. Надежный. Мой собственный План Б.

Я посмотрел на Зимбицкого.

— Иван Казимирович. — Я подошел к нему вплотную и понизил голос так, чтобы слышали только мы вдвоем. — Вы человек смелый, не робкого десятка. Не хотите ли заработать действительно хорошие деньги?

Он чуть прищурился.

— Смотря о чем речь, Арсений. Я жизни спасаю, а не отбираю.

— А отбирать не придется. Наоборот. Что, если устроить так, будто Рябой… умер?

Зимбицкий замер, его брови медленно поползли вверх.

— Подменить его на мертвое тело, — вполголоса пояснил я. — Прямо там, в больнице. Рябой выходит через черный ход под видом санитара, а в мертвецкой на его койке остается труп. Бумаги подписываются, дело закрывается за смертью подозреваемого.

Доктор достал из кармана портсигар, щелкнул замком, но закуривать не стал, задумчиво вертя в пальцах дорогую папиросу.

— Авантюра чистой воды… — пробормотал он. Но в голосе не было категоричного отказа. Он уже считал в уме. — Это будет стоить дорого, юноша. Нужно подкупать дежурных санитаров, чтобы отвернулись, щедро смазать врача, который констатирует смерть и выпишет свидетельство…

— Но ведь дело сильно облегчается тем, что Рябой проходит как безымянный, — резонно заметил я. — Иван, не помнящий родства. Никто не знает его настоящего лица в сыскном отделении.

— Это да, — медленно кивнул Зембицкий. — Беспаспортных хоронят в общих могилах, никто родственников не зовет на опознание. Но главная проблема в другом, Арсений. Нужен труп. Свежий мужской труп, хотя бы отдаленно похожий на твоего друга сложением и возрастом. А они на улице не валяются, да и учет в анатомическом театре строгий.

— Это уже вопрос техники и денег, — твердо сказал я. — Вы продумайте схему. А расходы мы покроем.

Иван Казимирович сунул папиросу обратно в портсигар и надел пальто, привычно похлопав по карманам.

— Дерзко. Очень дерзко. — Он криво усмехнулся. — Я поищу варианты и прикину смету, Арсений. Ничего не обещаю. Ждите вестей.

Он развернулся и чеканным шагом вышел из лазарета, оставив меня наедине с Упырем, обдумывающим свое невеселое будущее, и новым, дьявольски сложным планом в голове.

Когда я поднялся на чердак через улицу, там уже царило оживление. Спица проснулся окончательно. Вид у него был немного помятый, но бодрый.

— Сень! — Пацан вскочил, завидев меня. — Дело сделали. Все записки по списку наклеили, клейстера не пожалели. Намертво сели, теперь хозяева их только вместе со стеклом отскребут.

— Отлично. — Я искренне обрадовался, похлопав обоих по плечам. — Хвалю. Теперь дело за малым. Осталось только ждать, когда эти пузатые лавочники созреют.

Вскоре снизу послышался богатырский топот — это вернулся Васян с Сенного рынка. Провизию они с Дашей и девчонками доставили благополучно, так что теперь наш главный прораб был готов к трудовым подвигам, а там и Кот с Упырем подтянулись.

Работа по утеплению на чердаке закипела с новой силой. Я взял на себя роль надзирателя, расхаживая и контролируя процесс. Нам нужно было не только утеплить помещение, но и сделать его безопасным.

Васян вооружился тяжелым молотком и зубилом.

— Поберегись! — гудел он, с размаху вгоняя стальное жало в кирпичную кладку старой печной трубы.Хрясь! Крак! Крошево и красная пыль летели во все стороны. Васян аккуратно выбивал нужные кирпичи, расширяя канал. Затем мы втроем, кряхтя от натуги, втащили и смонтировали железные трубы, плотно загоняя их внутрь кирпичных дымоходов. Это был самый надежный способ сделать безопасную вытяжку для наших будущих буржуек.

— Готово, Сень. — Васян вытер потное, перемазанное кирпичной пылью лицо. — Сидят как влитые. Только щели в палец толщиной. Надо замазывать, иначе дым пойдет на чердак, угорим все.

— И не только щели, — кивнул я. — Мы в обрешетку соломы напихали, там тоже между досок замазать надо, густо. А иначе одна случайная искра от трубы — и полыхнем мы тут, как стог сена. Нам нужна глина. Много.

Васян почесал затылок, прикидывая объем работы.

— Понял. Давай я сейчас опять лошадь в подводу запрягу, съезжу за Обводный канал, на пустыри. Накопаю там мокрой глины воз, к вечеру привезу. Делов-то.

Я отрицательно покачал головой.

— Э не. Пока ты доедешь, пока накопаешь не пойми какой земли… Да там корней, веток и камней будет половина веса! Замучаемся потом месить и чистить.

— А где тогда брать? — удивился Васян.

— Купим у печников, — твердо сказал я. — Тут неподалеку, в ремесленных рядах, артели печные стоят. У них глина отличная: просеянная, мелкая, в печи высушенная. Водой развел — и мажь хоть сейчас. Никаких комков.

— Так это ж деньги платить надо, Сень… — с сомнением протянул наш экономный гигант. — За обычную землю-то.

— Стоит она недорого, зато времени мы сэкономим уйму и качество будет на века. Не жмись.

Тут заметно оживились Кот со Спицей, которые до этого без особого энтузиазма ковырялись с досками.

— Сень, а давай мы с Васяном прокатимся? — спросил Кот, отряхивая штаны. — Глина-то, поди, в мешках тяжеленная. Поможем погрузить-разгрузить, быстрее обернемся!