Фартовый

В сарай мы ехали молча, ведь с утра переезд.

Васян правил, и телега гулко подпрыгивала на ухабах.

Спица и Шмыга, укутавшись в воротники, жались друг к другу, спасаясь от пронизывающего ветра. Я смотрел на темные улицы и думал.

Вернувшись в сарай, мы первым делом распрягли коня. Внутри было стыло, изо рта шел пар…

— Все, — сказал я, оглядывая наше убогое жилище. — Завтра с утра переезжаем.

Васян, накинул на коня попону, согласно угукнул и повел его в заросли, где стояла телега, чтобы было не так заметно. Вернулись Кот и Упырь, но были уставшими, и я не стал на них наседать пусть дух переведут.

Сев на ящик, достал свой револьвер и крутанул барабан. Ломбард…

Руки чесались. Ночь темная, самое время. Но без Яськи там делать нечего. Форточка узкая, я не пролезу, Спица — дылда, застрянет. А Яська теперь инвалид минимум на пару дней, пока рука не заживет. Придется отложить. Жаль.

Дверь скрипнула, и в полосе света возникла знакомая фигура. Митрич. Ввалился внутрь.

Глаза у него блестели, но на ногах держался крепко.

— Здорово басота, — хрипло приветствовал он, усаживаясь на соседний ящик. — Не спите еще?

— Думу думаем, — отозвался я. — Ты чего такой веселый, Митрич?

— Грех не выпить для сугреву, — ухмыльнулся старик, оглаживая бороду. — Зато я вам весточку принес. Жирную. — Он наклонился ко мне, понизив голос, хотя в сарае кроме своих никого не было. — Был я щас в кабаке, с грузчиком терся, ну, с Косым. Он шепнул: на Гуцуевском, в пакгаузах, номера 22Г и 37Л, свежий завоз. Сукно аглицкое, драп, шерсть тонкая. Товар — первый сорт, купцы за него глотки перегрызут. И еще на Красных, Кокоревских складах — номера 2, 6, 17 и 47 полны под завязку.

Я покачал головой.

— Гуцуевский не пойдет. Там таможенная стража стоит. У них винтовки, и стреляют они без предупреждения. Нам туда соваться — только пули ловить. А вот Кокоревские… Там можно попробовать. Навестим их!

Старик, услышав это, аж затрясся.

— Сенька, ежели получится — век за тебя Николе молиться буду! Уж очень мне перед людьми неудобно: старый моряк, а вишь, и лодку потерял, и груз утоп…

— Митрич, — перебил я его поток красноречия. — Склады — это хорошо и спасибо. Но у меня к тебе другой вопрос созрел.

— Какой? — насторожился он.

— Патроны. Мне нужны хорошие патроны. Не та дрянь, что на Апрашке из-под полы продают, отсыревшая, а надежные.

— А на Сенном? — удивился Митрич. — Там же ряды оружейные.

— На Сенной мне путь заказан, — отрезал я. — По крайней мере пока. Там меня могут ждать люди, с которыми я встречаться не хочу. Ты мужик бывалый, связи у тебя есть. Сможешь достать?

Митрич пожевал губами, глядя на меня с прищуром.

— Для чего патроны-то? Левольвер-то покажь! А то, мож, у тебя пугач детский.

Молча я протянул ему свой «Бульдог».

Он взял оружие, повертел в узловатых пальцах, прикинул вес. Щелкнул откидным механизмом, заглянул в каморы барабана.

— Угу… — протянул он со знанием дела. — Сурьезная машинка. Старая, но крепкая. — Он поднес револьвер к глазам, вглядываясь в клейма. — Так… Патрон короткий нужен — дюйм с линией, не более. Иначе барабан заклинит.

Он вернул мне оружие.

— Хм… Ну, армейские тут не подойдут, там калибр другой, да и порох нынче не тот. Тут шпилечные или центрального боя…

— Центрального, — подсказал я.

— Ладно, — крякнул Митрич, поднимаясь. — Невелика наука. Есть у меня один хороший знакомый… Раздобуду. Завтра к вечеру будут тебя.

Договорить он не успел.

Снаружи, прямо у стены сарая, яростно, взахлеб загавкала Кукла. Лай был не предупреждающий, а злобный, боевой. Так заливается собака, лишь когда видит врага в упор.

— Гав! Гав! Гав-га…

И вдруг звук оборвался. Резко. Словно выключатель нажали. Послышался глухой удар, короткий визг и тишина.

Мы переглянулись. Улыбка сползла с лица Митрича.

Я мгновенно взвел курок револьвера, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод.

4й том здесь:https://author.today/reader/549635/5193708