Страница 42 из 67
— Уф-ф… — Васян сполз по стене, вытирая пот со лба. — Ушли…
— Спасибо, — сказал я серьезно, протягивая ему руку. — Выручил. Я твой должник.
Яська просиял так, будто ему золотой червонец подарили. Он робко пожал мою ладонь своей грязной лапкой.
И тут вперед выступил Прыщ. За ним подтянулась остальная мелочь. Они окружили Яську, похлопывая его по плечам.
— Сень… — начал Прыщ, заглядывая мне в глаза. — Сень, а давай его к нам возьмем?
Я нахмурился.
— Куда?
— Ну, к нам! — горячо зашептал Прыщ. — Он парень мировой! Честный! Видишь, не сбежал, помог! Он нас на паперть пускал, когда другие гнали. Хлебом делился. Он тут каждый закоулок знает, каждую дырку в заборе!
Я присмотрелся к Яське внимательнее. На первый взгляд, совсем клоп. Но глаза… Глаза были не детские. В них читались недетская тоска и опыт. Кожа вокруг собралась в мелкую сеточку морщин. Ему же лет пятнадцать, а то и все двадцать! Просто природа или голод сыграли с ним злую шутку. Карлик. Недомерок.
— А на хрена он нам? — спросил я прямо, не смягчая тон. — Самим бы прокормиться… — И кивнул на его цыплячью грудь. — Ветром сдует.
Яська поник. Улыбка сползла с его лица, сменившись привычным выражением побитой собаки. Он опустил голову, ожидая пинка. Он привык, знал, что он — мусор, ошибка природы, никому не нужный балласт.
— Ну вот, дело говоришь, — встрял Кот, отряхиваясь от пыли. — На кой ляд нам такой уродец? Ни украсть, ни покараулить. В драке — соплей перешибут. Корми его только… Разве что вместо кирпича использовать. В окно купцам кидать, коли стекла бить надо. Все польза…
А я, разглядывая Яську, вдруг мысленно зацепился за слова Кота.
«В окно кидать».
В мозгу словно вспышка прошла. Я снова посмотрел на Яську. Но теперь увидел не больного ребенка. Маленький рост. Узкие плечи, которые пройдут в любую дыру. Гибкий, как прут. Руки тонкие, но цепкие. Вес — как у кошки. А мозги — взрослого, битого жизнью пацана.
Форточник. Тот, кто может просочиться сквозь прутья решетки. Кто влезает в форточку на третьем этаже и открывает дверь изнутри. А я тут нос ворочу.
Кот, заметив мой изменившийся взгляд, тяжелый, оценивающий, осекся на полуслове. Улыбка сползла с его лица.
— Э… Сень? Ты чего? Я ж пошутил…
— Пошутил, говоришь? — медленно произнес я, не сводя глаз с «ребенка». — А шутка-то, Кот, умная вышла. Даже слишком.