Фартовый

Мы свернули в переулок. Дом доктора стоял чуть в глубине, за невысоким палисадом. Обычный, двухэтажный — низ каменный, беленый, верх деревянный. Не развалюха, но и не дворец. Окна темные, только в одном теплился слабый свет.

— Сюда… — прохрипел я.

Васян и Упырь, пыхтя, заволокли дерюгу с бесчувственным Иваном на деревянные ступени. Доски жалобно скрипнули.

— Стоять, — скомандовал я, оглядывая свою потрепанную армию.

Вваливаться всем табором нельзя. Шум поднимем, да и доктора со страху может кондратий хватить.

— Кот. — Я глянул на парня. — Ты как? Живой?

— Живой, — скривился он. — Ухо только огнем горит.

— Значит так. В дом не лезть. Кот, Спица, Шмыга — остаетесь во дворе. Рассыпьтесь вдоль забора. Один к калитке, двое по углам. Смотреть в оба. Если городовой или кто лишний попрется — свистите. И держите оборону, пока мы не закончим. Поняли?

— Поняли, Сень, — кивнул Кот, доставая из кармана нож. Вид у него был такой, что любой прохожий сам бы убежал на другую сторону улицы. — Мы тут подежурим. Муха не пролетит.

— Добро. Васян, Упырь — Ивана держите. Я стучу. — И с силой ударил в дверь.БУМ-БУМ-БУМ!

В утренней тишине это прозвучало как удары молота.

— Открывай! Лекарь! Беда у нас!

За дверью было тихо. Потом послышались шаркающие шаги. Щелкнул засов. Дверь приотворилась на ладонь — держала цепочка. Показалось заспанное лицо пожилого мужчины в очках и халате.

— Вы с ума сошли? — зашипел он с заметным немецким акцентом. — Кто такие?

— Доктор… — Я шагнул вперед. — Помощь нужна. Человек умирает. Кровью исходит. Заплатим.

Он увидел грязь, рваные куртки, лежащего в ногах окровавленного Сивого. Лицо его скривилось.

— Пьяная драка? Я не лечу уличный сброд. Ступайте в полицейский приемный покой. Или на погост.

— Доктор… — Я сунул носок сапога в проем. — Мы заплатим. Серебром. Не губите парня.

— Убери ногу, хам! — взвизгнул он, наваливаясь на дверь. — Вон отсюда, босяки! Доннерветтер! Сейчас городового кликну!

Дверь больно сдавила мне ступню.

Внутри меня что-то щелкнуло. Последний предохранитель сгорел. Кот с парнями мерзнут на улице, Сивый умирает, а этот чистоплюй нос воротит?

— Васян! — рявкнул я. — Выноси!

Рыжий развернулся и, схватив дверь, дернул ее на себя.

КР-РАК!

Цепочка лопнула. Дверь распахнулась.

— Караул!!! — взвыл он. — Грабят!!!

Я влетел первым. Схватив за грудки и впечатал в стену. Стилет — к горлу.

— Заткнись, — прошипел я. — Пикнешь — зарежу.

Он замер, дрожа.

— Слушай меня, лепила. Мне терять нечего. Я уже двоих сегодня на тот свет отправил. Третьим будешь?

— Н-нет… — просипел он. — Берите деньги…

— Плевать мне на деньги! Пациент на пороге. Артерия бедренная. Шить умеешь?

— У-умею…

— Вот и шей. Быстро. Сдохнет он — сдохнешь ты.

Он кивнул, бледнея и дрожа всем телом.

— Васян! Упырь! — крикнул я через плечо. — Заноси! Прямо сюда! Кот, дверь прикрой, чтоб с улицы не отсвечивало, и на пост!

— Куда нести? — рявкнул я доктору.

— В кабинет… прямо по коридору… — пролепетал он. — Там кушетка…

— Веди. — Я толкнул его в спину рукояткой ножа. — И молись, сука, чтобы руки не тряслись.