Мазурик

Только тогда они вздрогнули и обернулись, шарахаясь в стороны, словно увидели призрака. Пахан, заметив меня, вскочил, трясущимися руками доставая из кармана неизменную «розочку».

С презрением посмотрев на дрожащую руку Кремня, сжимающую стеклянные зубы, я криво ухмыльнулся. Валить его здесь и сейчас — глупость. Грязь, крики, возня, а следом придется и Штыря. А может, и еще кого, ведь сдадут. Вот только стоит ли оно того? Я задумался на секунду и понял, что нет.

Медленно опустил левую руку. Четырехгранное жало заточенного напильника, хищно торчащее из кулака, перестало смотреть ему в горло.

— Ну что, Кремень, — произнес я спокойным тоном, который никого не мог обмануть — Сдал меня, да? Все выложил, как на духу, уроду этому?

— А нам что, подыхать было⁈ — взвизгнул Кремень, размазывая по щеке кровавые сопли. Страх в его глазах уступал место крысиной, загнанной злобе. — Они ж с «перьями» пришли, семеро на одного! Легко тебе барина корчить, тебя тут сапогами не месили! Ты эту кашу заварил, ты нас подставил и свалил, а мы отдувайся? Это ты нас продал, а не мы тебя!

— Вы — стадо баранов, — продолжил я ледяным тоном, обводя взглядом их перепуганные физиономии. — Сдали нычку нашу, сдали меня, просрали свинец. Толку с вас — как с козла молока. И как с вами дела вести? Мне такое не надобно.

Пахан моргнул, сбитый с толку сменой тона. Подойдя на шаг ближе, я взял примирительный тон и правой рукой нащупал в кармане холодную тяжесть кастета.

— Знач так. Разойдемся краями. Прямо сейчас. Мирно. Делим кассу и разбегаемся. Кто хочет — валит с ним под мост, объедки жрать и на паперти христарадничать. Кто не хочет — остается со мной. Решайте.

Кремень угрюмо молчал. По его подбородку все еще текла слюна пополам с кровью.

Молчание — знак согласия.

— Кто со мной — налево. Кто с этим, — я кивнул на Кремня, — направо.

Тишина. Секунда, вторая.

Первым шевельнулся Сивый. Здоровяк тяжело вздохнул, шмыгнул носом и молча, топая, как слон, перешел на мою сторону. Встал за спиной глыбой. Хорошее начало.

Следом тенью скользнул Упырь. Его бесцветные глаза ничего не выражали. Поколебавшись и виновато глянув на бывшего вожака, перебежал Кот. За ним потянулись «мелкие» во главе со Шмыгой.

На той стороне остались только Штырь, ошалело жавшийся к ноге Кремня, Бекас, Рыжий да три пацана из мелюзги.

— Вот и ладненько, — кивнул я. — Мальчики налево, девочки направо. Будем считать, что поделились поровну.

Вытащил тугой кошель из кармана куртки и развязал. Серебро и мятые ассигнации тускло блеснули в свете огарка.

— Двадцать шесть целковых, — объявил я. — Делим пополам. По тринадцать рублей.

Отсчитав его долю, швырнул на ящик..

— Забирай. И не попадайся мне на глаза.

Казалось, инцидент исчерпан.

Он поднял глаза. И я увидел в них страх.

— А ключи? — хрипло спросил он, поднимаясь. — Козырь велел тебя с инструментом привести.

Он шагнул ко мне, снова поднимая «розочку».

— Гони связку.

— Ключи мои, — отрезал я, чувствуя, как внутри натягивается пружина. — Я их добыл, я ими работаю. Ты к ним сбоку припека. Обойдешься.

— Тогда мне все равно конец! — взвизгнул Кремень, срываясь в истерику. — Отдай, сука!

И, резко подскочив, прыгнул прямо на меня.