Двое в Лондоне

После своего позора с выпивкой господин Ма старался быть особенно хорошим. Утром он пошел во дворик поливать цветы, ловить жуков, подрезать траву. При этом он мурлыкал какую-то молитву и был похож на средневекового отшельника, наслаждающегося природой. На душе у него было удивительно спокойно: вокруг жужжали пчелки, но он их не отгонял – пусть себе жужжат, они ведь не мешают, лишь бы не жалили. «Два фунта Мэри – это немало, но что делать, если девочке так хочется! Может быть, и ее матери купить шляпку? Нет, в прошлом месяце мы потеряли пятнадцать фунтов, это не шутки, надо экономить. С другой стороны, и человеческие отношения – вещь важная. Когда я болел, миссис Уэндел немало поволновалась, хорошо бы ее отблагодарить… Ладно, в следующем месяце так и сделаем; тогда, наверное, уже не придется выкладывать пятнадцать фунтов! Ма Вэй в последнее время похудел, отчего бы это? Парень молодой, ему нужно много есть, а он на это внимания не обращает… И еще надо сходить в лавку, а то этот Ли Цзыжун все время ворчит – с утра до вечера. Вот я и схожу, послушаю, о чем это он ворчит. О, уже десять, пора идти! Нет, еще минутку, возьму-ка я парочку горшков с цветами, поставлю в лавке – то-то красиво будет! Если Ли Цзыжун начнет ворчать, что я поздно пришел, скажу, будто цветы пересаживал. А те плохонькие хризантемы все-таки принялись, растут – и недурно растут! Правильно, их и возьму… Хризантемы в антикварной лавке – это очень изысканно. На их фоне Ли Цзыжун будет выглядеть еще вульгарнее!»

На дальние расстояния господин Ма по-прежнему брал такси, а на ближние ходил пешком, ни за что не садясь ни в автобус, ни в трамвай. Иногда он побаивался даже такси, потому что умереть в Лондоне ему совсем не улыбалось: движение на улицах страшное, того и гляди машина на что-нибудь налетит. К тому же в Пекине, если ты едешь в автомобиле, полицейские задерживают ради тебя и людей, и повозки, так что летишь с ветерком, как настоящий чиновник, а здесь полисмен протянет руку и разом останавливает все движение: будь ты хоть премьер-министром, и то не проедешь! Что эти заморские черти понимают в отношениях низших с высшими?

Неся два горшка с хризантемами и раздувая усы, Ма-старший продирался сквозь толпу. Мать честная, откуда столько людей? И все толкаются, спешат, будто на пожар. Нет, не умеют англичане вести себя спокойно, никакой солидности!

Когда он добрался до лавки, в его ушах еще стоял уличный шум. «Помилуй, Господи, разреши мне вернуться на родину, а то я не выдержу такой суматошной жизни!» Немного успокоившись, он поставил горшки с цветами на окно, подкрутил усы и долго смотрел на хризантемы. Да, у этой один листок желтоват, надо его отщипнуть, а то все впечатление портит…

– Господин Ма! – вышел из конторки Ли Цзыжун, снова с грязными руками и закатанными рукавами; казалось, этот малый не имел никакого представления о приличиях. – Надо бы что-то придумать! В прошлом месяце мы почти не получили дохода, в этом – продали всего несколько вещей, а я не могу попусту получать жалованье! Если у вас есть какой-то выход, я готов помогать вам; если нет – я лучше другое место найду и вам хоть несколько фунтов сберегу. Все равно дел здесь немного, так что вы с Ма Вэем вполне справитесь. Конечно, я не уверен, что найду другую работу, поэтому прошу дать мне две недели на поиски. Сейчас мы с вами толкуем откровенно, с глазу на глаз, так что скажите мне все честно, без церемоний!

Ли Цзыжун говорил решительно и в то же время мягко, это видел даже господин Ма, но его по-прежнему коробила вульгарность приказчика. Сняв очки, он начал протирать их платочком и долго молчал.

– Вы не спешите, подумайте как следует, тогда и известите меня о своем решении. Хорошо? – промолвил Ли Цзыжун, понимая, что торопить хозяина бесполезно, лучше дать ему немного времени. Понимал он и то, что от хозяйских размышлений не будет никакого толку, но, по крайней мере, не придется мозолить друг другу глаза.

Господин Ма кивнул, еще немного потер очки и надел их:

– Вот что, приказчик Ли! Если ты считаешь, что тебе мало платят, мы можем увеличить жалованье.

– Дорогой хозяин, я вовсе не прибавку себе выпрашиваю! Я не знаю, как вам объяснить… – Ли Цзыжун отчаянно зачесал в голове и начал немного заикаться. – Поглядите в глаза реальности! Я множество раз говорил вам, что мы должны что-то придумать, а вы не реагировали. Сейчас наша торговля становится убыточной, вы опять не понимаете. Посмотрите, наш сосед в прошлом месяце заработал несколько сот фунтов на продаже монгольских и маньчжурских книг, а мы…

– Кому нужны эти варварские книги, кто их покупает? – Ма-старший решил, что Ли Цзыжун не просто вульгарен, а слегка сошел с ума. Анекдот, в антикварной лавке торговать книгами! – Если тебе жалованья мало, мы подумаем. Главное – сохранить лицо!

Выражения «сохранить лицо» и «потерять лицо» употребляются китайцами очень часто. Когда господин Ма жил в Пекине и одалживал у кого-нибудь один юань, он потом непременно должен был пригласить своего кредитора выпить, иначе потерял бы лицо. Если китайский генерал получал подкрепление из Японии, ему обязательно приходилось драться с другим китайским генералом – лицо! Министр, знавший, что его подчиненный мерзавец, не мог его уволить – лицо! Весь Китай сидит, скорчившись, под тенью этого «лица»; лишь было бы оно, а все остальное не важно. И вообще, поведение китайцев напоминает детскую игру в жмурки: главное – схватить кого-нибудь, а кого именно – не имеет значения.