Уснуть

8

Анна

2 мая, среда

В четыре утра квартира выглядит совсем иначе. За окном тишина, ветра нет, и воздух, проникающий в комнату, необычайно прохладен. В спальне царит полумрак, лишь свет фонарей пробивается сквозь шторы. Алекс спит на боку, уткнувшись в одеяло. Вечером он вернулся с работы и застал меня на диване. Закутавшись в плед, я тупо пялилась в телевизор. Алекс остановился в дверях и стал смотреть на меня, ожидая моей реакции.

– Привет, – сказала я и снова уставилась в телевизор.

Мне хватило секунды, чтобы считать его настроение: напряженная поза, поджатые губы, суровый взгляд. Он искал повод для ссоры. Опять.

Он поднял со столика пустую кружку:

– Что это?

– Кружка.

Он взял тарелку:

– А это?

Я посмотрела на него.

– Что ты делаешь?

– А

ты

что делаешь?

Алекс вышел из гостиной с посудой в руках. Она звякнула в раковине, потом я услышала звук открывающейся и закрывающейся дверцы холодильника и резкое

«твою мать»

.

– Анна. – Алекс снова возник в дверях гостиной. – Дома нет еды. Ты сказала, что сходишь в магазин.

– Я сходила.

– И?

– Кто-то следит за мной.

– Ну только не начинай. – Он прислонился лбом к белому дверному косяку. – Анна. Ты должна

забыть

об этом. Стив Лэнг и не думает тебя преследовать. Виновного, водителя грузовика,

не тебя,

отправили в тюрьму. Иск коронерского суда отклонили. Все кончено. Все.

Он не верит мне. Да и с чего бы? У меня нет никаких доказательств того, что за мной кто-то следит. Я не встречалась со своим преследователем лицом к лицу и не снимала его на камеру. Я даже не знаю, как он выглядит, но все же чувствую, что он ходит за мной по пятам. Когда я вышла из дома, все было хорошо. Я спокойно дошла до «Теско»

[9]

[«Теско» – крупнейшая сеть магазинов в Великобритании.]

, не испытывая ужасной дрожи по всему телу. Светило солнце, и у меня было замечательное настроение, ведь я только что посмотрела сразу три серии «Катастрофы»

[10]

[«Катастрофа» – британский комедийный сериал.]

. Мысли о Стиве Лэнге не мучали меня, а потом случилось это: в магазине я наклонилась, чтобы взять хлеб с полки, и ощутила полную уверенность в том, что кто-то стоит у меня за спиной. Я резко обернулась. Неподалеку было пять человек – мужчина в костюме, пожилая дама и две женщины средних лет: одна примерно моего возраста, другая постарше, с ребенком в коляске. Малыш удивленно уставился на меня широко раскрытыми голубыми глазами. Мать перевела взгляд со своего ребенка на меня, развернула коляску и ушла прочь. Злясь на себя за излишнюю подозрительность, я поспешила к кассам. И только дома поняла, что не купила и половины того, о чем просил меня Алекс.

– Ты позвонила Тиму?

Алекс скрестил руки на груди.

– Да.

– И?

– Сказала, что увольняюсь.

Он закатил глаза.

– Я и так еле-еле свожу концы с концами. Если так теперь будет всегда, то… – Он тяжело вздохнул. – Анна, не думаю, что мне это по плечу. Я знал, что после аварии ты какое-то время будешь немного… расстроена, но я больше так не могу. То ты вертишься всю ночь, потому что не можешь уснуть, то сидишь в спортивках и смотришь на повторе «Друзей». Ты хоть в душ сегодня ходила?

В прошлой жизни, там, где мой мир еще не разлетелся на осколки, я бы огрызнулась на Алекса и сказала, что он мог бы постараться быть немного почеловечнее. Но я просто посмотрела на него и спросила:

– У нас с тобой ничего не получается, да? В плане отношений?

– Ну… – Он опустил глаза на замызганный бежевый ковер и покачал головой. – Нет, не получается.

После аварии я бесчисленное количество раз представляла себе этот разговор, но говорить о разрыве вслух было чертовски странно. Я думала, что мне будет очень больно, что я разрыдаюсь. Вместо этого мне казалось, будто я смотрю на чье-то расставание со стороны. Мы начали отдаляться друг от друга уже давно, задолго до аварии, но нужно быть той еще тварью, чтобы бросить человека в тот момент, когда он особенно сильно в тебе нуждается. Мы не презирали и не унижали друг друга, не устраивали яростных ссор и не трахались с кем-то на стороне, каждый из нас просто начал жить своей жизнью. В каком-то смысле даже наша постель больше не была общей. Да, где-то час или два – когда я не могла уснуть, а Алекс мирно спал перед работой – мы в самом деле лежали рядом, но почти не касались друг друга. Я уже не помню, когда он в последний раз целовал меня на прощание или при встрече. И самое главное, мне в целом было все равно.

– Что будешь делать? – спросила я. – Хочешь оставить квартиру себе?

Казалось, Алекс впал в ступор. Он вернулся с работы, готовый к ссоре. Может быть, в глубине души он хотел этого разговора, но никак не ожидал, что мы начнем его сейчас.

– Буду рада, если ты останешься здесь, – продолжила я. – Я вернусь в Рединг

[11]

[Рединг – город в Юго-Восточной Англии.]

и поживу немного с мамой и Тони.

Алекс поднял глаза на меня, но по его взгляду я не смогла понять, что он чувствует.

– Ты уже давно думала об этом, да? О нашем расставании?

– А ты нет?

Между нами вдруг повисла неловкая, грустная пауза.

– Ты съедешь сегодня?

Он мельком взглянул на открытую дверь в спальню, пытаясь увидеть, не начала ли я собирать вещи.

Я посмотрела на кухонные часы. Дело шло к восьми.

– Не знаю. Наверное, сегодня уже слишком поздно.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Я рад, что ты останешься на ночь. Было бы неправильно, если бы ты сейчас просто встала и ушла. Если честно, я немного…

– Ошарашен?

– Да.

– Понимаю. – Я вдруг испугалась, что неправильно истолковала его слова. – Алекс, ты ведь хочешь расстаться?

– Да, да, хочу. Просто это… странно. Мне кажется… – Он запнулся. – Мне кажется, я вроде как должен обнять тебя.

– Да, конечно, давай.

Я согласилась лишь потому, что это было легче, чем сказать «нет».

Отодвинув в сторону одеяло и книгу, лежавшую у меня на коленях, я встала с дивана, а Алекс пошел ко мне через всю комнату. Мы встретились где-то посередине и неловко обнялись: он наклонился, а я встала на цыпочки. Мы не прижались друг к другу. Как чужие люди.

– Прости, – сказал он, отпуская меня. – Я как будто тебя подвел.

– Нет, не подвел. Я уже не та, что раньше. Да и ты тоже. Мы оба изменились. Никто в этом не виноват.

Он внимательно посмотрел на меня и промолчал. Слова были бы излишни.