Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 165 из 171

Остров Рам. Я всегда питала особую слабость к Шотландии, отчасти из-за того, что много лет назад, еще на тридцатую годовщину свадьбы, ездила туда на озера вместе с покойным мужем. Когда в турагентстве мне рассказали о пешем туре по Раму, который состоится в начале июня, я тут же потянулась к кошельку за кредиткой. Но кто бы мог подумать, что мои попутчики окажутся такими тревожными людьми. Стоило только зайти в автобус, как по их скованности и натянутым улыбкам мне сразу стало ясно: их всех что-то беспокоит. Я села рядом с бледным мужчиной в очках, который при этом очень напрягся и принялся внимательно смотреть в окно, первые три часа пути игнорируя все мои попытки завязать разговор. Он отвлекся от видов лишь один раз, чтобы достать из рюкзака блистер и выпить две таблетки. «Валиум». Тогда я поняла, что он страдает от проблем с ментальным здоровьем, но не стала делать никаких выводов на этот счет. Никогда не вешаю на людей ярлыки. Когда я предложила ему свои домашние блинчики, он буркнул: «Нет, спасибо» – и все. Но поскольку я очень целеустремленная, то не опустила руки и продолжила пытаться разговорить его. И лишь заметив в небе над лесом ястреба-тетеревятника, мужчина наконец оживился, и я поняла. Он знаток птиц. А еще любитель испытывать себя. Не такое уж странное увлечение для бывшего военного, особенно если он пережил что-то по-настоящему страшное.

Может быть, я была чересчур самоуверенной или даже беспечной, но мне вдруг пришло в голову: почему бы не убить одним выстрелом сразу двух зайцев? Вскоре после того, как мы заселились в отель, мне удалось взять со стойки регистрации запасной служебный ключ и вытащить «Валиум» из рюкзака Тревора. В силу профессии я не имею ничего против лекарств, но Тревор принимал таблетки, чтобы заглушить дурные воспоминания. Я знала, что, лишившись этой внутренней опоры, он найдет способ избавиться от боли гораздо быстрее, причем раз и навсегда. Особенно учитывая, что обрывистые утесы совсем рядом.

Тревор мне нравился, но потом он разрушил нашу дружбу тем, что подсмотрел, как Дэвид уходит в мир иной. Смерть – процесс достаточно интимный, и когда я помогаю кому-то уснуть – это наше с ним дело, а не достояние общественности. Пока остальные были рядом, мне пришлось делать Дэвиду сердечно-легочную реанимацию или, по крайней мере, притвориться, что я пытаюсь помочь, но я не сомневалась, что на самом деле он не хочет возвращаться к жизни. Его время пришло. Душой Дэвид точно это понимал, даже если телом – нет, поэтому я не обращала внимания на судорожные подергивания рук и ног. Нежно прикрыла его рот рукой, зажала ему нос и запела милую колыбельную, чтобы Дэвид смог отпустить свои печали и спокойно уснуть. Давным-давно отец, обнаружив, что я сижу на лестнице с улыбкой на лице, попросил меня спеть маме эту же самую колыбельную.

Поймав на себе мой взгляд, Тревор тут же убежал.

Я не знала, что именно он успел увидеть, но рисковать было нельзя. Вдруг он рассказал бы остальным? Когда Тревор вернулся в гостиницу, я отвела его в сторонку, пока другие постояльцы метались туда-сюда. Сказала, что случайно услышала разговор насчет украденной из его номера вещи и что Анна наверняка обманула их с Дэвидом. После этого Тревор наконец разоткровенничался, признался, что при помощи «Валиума» борется с ПТСР, а без таблеток его начинают преследовать мучительные воспоминания. Одно из них как раз накрыло его, когда он застал меня с Дэвидом и решил, будто я того убиваю. Тревор был очень взволнован – у него дрожали руки, глаза безумно смотрели по сторонам, – поэтому я предложила ему свою бутылку виски, предполагая, что он решит залить свое горе. А потом, когда Тревор разнес всю кухню, я проголосовала за то, чтобы запереть его в подсобке. Все складывалось лучше некуда.

В следующий раз я воспользовалась ключом, чтобы подложить Анне шприц с инсулином, но шаги на лестнице застали меня врасплох. Пришлось забежать в комнату Дэвида, чтобы спрятаться. Если бы я знала, что это малышка Кэти ходит во сне, то не испугалась бы. Жаль только, что в этой ночной суете ключ остался в двери у Анны.

Потом все пошло наперекосяк. Анна упала с лестницы, но осталась жива, и я пошла на крайние меры – изобразила панику, когда мы пытались перебраться через реку, чтобы все остались в отеле.

Я выбрала пожар из-за мамы. Нет, она не руководила мной и не нашептывала мне на ухо, я же не сумасшедшая. Мама пришла ко мне во сне, крича о своих погибших близких. Обдумав свой сон, я поняла, что это был знак. Не только Анне нужна помощь, она нужна им всем, Кристин. Немного «Валиума», горячий шоколад, зажигалка, а потом они закроют глаза и наконец уснут.