Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 120 из 171

Удивительные метаморфозы происходят с женщиной, когда она проходит стадию менопаузы и отказывается от краски для волос, принимает себя с естественным цветом и возрастными изменениями во внешности. Мужчины больше не обращают на такую женщину внимания, ее морщины и седина помогают ей слиться со сверстницами, и она исчезает. Пуф! Настоящая невидимка. И не нужны никакие волшебные мантии или суперсилы. Сначала меня это смущало. Не то чтобы я скучала по восхищенным взглядам – меня никогда особо не считали красавицей, максимум хорошенькой или эффектной, если говорящий вдруг решил проявить любезность. Нет, просто я почувствовала себя так, словно меня приписали к другому, менее уважаемому классу людей. Покупателям можно втиснуться в очередь прямо передо мной, сотрудникам магазина – в упор меня не замечать, продавцам товаров по телефону – относиться ко мне со снисхождением. Я медсестра, профессионал своего дела, но общество выкинуло меня на обочину жизни лишь потому, что я состарилась. После аварии я стала пользоваться преимуществами своего положения. Следила за Анной, оставаясь незамеченной. Затесалась среди пришедших на похороны, спряталась в толпе у здания суда. С невинным выражением лица расхаживала по супермаркету с корзинкой для продуктов. Никто не заподозрил ни в чем дурном седую женщину, одиноко идущую по улицам северного Лондона в пять утра, и я с легкостью подложила под дворник машины третье послание для Анны. Мне казалось, что мои послания успокоят ее. Что не нужно будет помогать ей уснуть и она сама захочет избавиться от чувства вины и боли, оставив этот мир. Но нет, она продолжала держаться на плаву, становясь все более несчастной и измученной. Аж сердце разрывалось от того, что я ее подвожу.

Я не сразу поняла, что Анна съехала с квартиры, которую снимала вместе со своим парнем (он-то и помешал мне тогда в больнице), и, признаюсь, уже успела испугаться, что потеряла ее след, но потом милашка Бекка Портер дала мне сведения о близких Анны и ее домашний адрес. Я позвонила Дебби.

Она с подозрением отнеслась к моему вопросу о том, как поживает ее дочь. Я не представилась. Разумеется, я же не дура. Однако, услышав, что медсестра, которая ухаживала за ее дочерью, звонит спросить, нет ли у той побочной реакции на прописанные лекарства, она сразу прониклась ко мне благодарностью. Представьте себе мое удивление, когда я узнала, что Анна полностью выздоровела и переехала на остров Рам ради работы в единственной на всю округу гостинице.

Остров Рам. Я всегда питала особую слабость к Шотландии, отчасти из-за того, что много лет назад, еще на тридцатую годовщину свадьбы, ездила туда на озера вместе с покойным мужем. Когда в турагентстве мне рассказали о пешем туре по Раму, который состоится в начале июня, я тут же потянулась к кошельку за кредиткой. Но кто бы мог подумать, что мои попутчики окажутся такими тревожными людьми. Стоило только зайти в автобус, как по их скованности и натянутым улыбкам мне сразу стало ясно: их всех что-то беспокоит. Я села рядом с бледным мужчиной в очках, который при этом очень напрягся и принялся внимательно смотреть в окно, первые три часа пути игнорируя все мои попытки завязать разговор. Он отвлекся от видов лишь один раз, чтобы достать из рюкзака блистер и выпить две таблетки. «Валиум». Тогда я поняла, что он страдает от проблем с ментальным здоровьем, но не стала делать никаких выводов на этот счет. Никогда не вешаю на людей ярлыки. Когда я предложила ему свои домашние блинчики, он буркнул: «Нет, спасибо» – и все. Но поскольку я очень целеустремленная, то не опустила руки и продолжила пытаться разговорить его. И лишь заметив в небе над лесом ястреба-тетеревятника, мужчина наконец оживился, и я поняла. Он знаток птиц. А еще любитель испытывать себя. Не такое уж странное увлечение для бывшего военного, особенно если он пережил что-то по-настоящему страшное.

Может быть, я была чересчур самоуверенной или даже беспечной, но мне вдруг пришло в голову: почему бы не убить одним выстрелом сразу двух зайцев? Вскоре после того, как мы заселились в отель, мне удалось взять со стойки регистрации запасной служебный ключ и вытащить «Валиум» из рюкзака Тревора. В силу профессии я не имею ничего против лекарств, но Тревор принимал таблетки, чтобы заглушить дурные воспоминания. Я знала, что, лишившись этой внутренней опоры, он найдет способ избавиться от боли гораздо быстрее, причем раз и навсегда. Особенно учитывая, что обрывистые утесы совсем рядом.

Тревор мне нравился, но потом он разрушил нашу дружбу тем, что подсмотрел, как Дэвид уходит в мир иной. Смерть – процесс достаточно интимный, и когда я помогаю кому-то уснуть – это наше с ним дело, а не достояние общественности. Пока остальные были рядом, мне пришлось делать Дэвиду сердечно-легочную реанимацию или, по крайней мере, притвориться, что я пытаюсь помочь, но я не сомневалась, что на самом деле он не хочет возвращаться к жизни. Его время пришло. Душой Дэвид точно это понимал, даже если телом – нет, поэтому я не обращала внимания на судорожные подергивания рук и ног. Нежно прикрыла его рот рукой, зажала ему нос и запела милую колыбельную, чтобы Дэвид смог отпустить свои печали и спокойно уснуть. Давным-давно отец, обнаружив, что я сижу на лестнице с улыбкой на лице, попросил меня спеть маме эту же самую колыбельную.

Поймав на себе мой взгляд, Тревор тут же убежал.

Я не знала, что именно он успел увидеть, но рисковать было нельзя. Вдруг он рассказал бы остальным? Когда Тревор вернулся в гостиницу, я отвела его в сторонку, пока другие постояльцы метались туда-сюда. Сказала, что случайно услышала разговор насчет украденной из его номера вещи и что Анна наверняка обманула их с Дэвидом. После этого Тревор наконец разоткровенничался, признался, что при помощи «Валиума» борется с ПТСР, а без таблеток его начинают преследовать мучительные воспоминания. Одно из них как раз накрыло его, когда он застал меня с Дэвидом и решил, будто я того убиваю. Тревор был очень взволнован – у него дрожали руки, глаза безумно смотрели по сторонам, – поэтому я предложила ему свою бутылку виски, предполагая, что он решит залить свое горе. А потом, когда Тревор разнес всю кухню, я проголосовала за то, чтобы запереть его в подсобке. Все складывалось лучше некуда.

В следующий раз я воспользовалась ключом, чтобы подложить Анне шприц с инсулином, но шаги на лестнице застали меня врасплох. Пришлось забежать в комнату Дэвида, чтобы спрятаться. Если бы я знала, что это малышка Кэти ходит во сне, то не испугалась бы. Жаль только, что в этой ночной суете ключ остался в двери у Анны.