Болезни суставов

– Потому что это смерть при жизни. – Когда Ида ничего не ответила, Луиза добавила: – Тебе приходило в голову, что кто-то со стороны, глядя на нашу жизнь, не смог бы понять, какое сейчас десятилетие? Даже какой век. Все важное происходит где-то в другом месте. Никто из нас не получает нормального образования, потому что ожидается, что мы окончим школу и выйдем замуж, как при королеве Виктории. Но есть ведь другие школы, нормальные, где люди действительно чему-то учатся. Почему мы не там?

Шенди развязало Луизе язык, подумала Ида. Она и сама чувствовала легкое головокружение.

– А твои родители знают, как ты мечтаешь отсюда уехать? – Она чуть было не сказала:

они знают, как ты тут несчастлива?

Но даже выпитое пиво не могло заставить ее сказать такое Луизе.

– Конечно, – ответила Луиза. – Я еще в младших классах умоляла их забрать меня отсюда. Умоляла. Но у отца свои взгляды на женское образование. Он считает, что оно не имеет никакого значения.

– А мама?

Луиза отвела взгляд.

– Мама… Маме бывает трудно. Она многое пережила.

Ида ждала, но Луиза явно не собиралась развивать тему.

– А почему тебя не отдали в обычную школу? – спросила Ида. – Это было бы бесплатно.

– Они хотели сбыть меня с рук, вот и отправили в пансион. Они много путешествуют, а маме нужно… У нее бывают трудные периоды. Я предлагала им отправить меня в школу получше, но отец даже слушать не стал. Так что моя единственная надежда – это что меня выгонят. Беда в том, что мой дедушка оставил школе эти чертовы деньги, и хотя они давно потрачены, они все равно не могут меня исключить. Мисс Кристи считает, что держать меня в школе – долг чести. – Луиза мрачно цедила свой напиток. – Если б я могла, взорвала бы эту богадельню к чертовой матери.

– Да ладно, – сказала Ида. – Вчера ты отказывалась взорвать даже Тэтчер.

– Это фигура речи, – объяснила Луиза. – Ты опять все понимаешь буквально.

Ида собиралась возразить, но тут до нее донеслись слова, сказанные мужчиной за столиком в центре: «…школа Святой Анны». Он говорил негромко, но теперь, прислушавшись, Ида смогла кое-что разобрать.

– Как… – начала было Луиза, увидев, что Ида отвлеклась, но Ида помотала головой и показала глазами на парочку за столом, и Луиза тут же замолчала.

Ида услышала слова «дергаются», «девочки» и поняла, о чем говорит мужчина. Она украдкой взглянула на него, но не узнала – кажется, он не имел никакого отношения к их школе. Ему было лет сорок, несколько потрепанный, с неопрятной щетиной. Будь он помоложе, наверняка понравился бы Луизе, подумала Ида. Женщина выглядела заметно моложе. Ида еще внимательней прислушалась.

Мужчина вроде бы давал распоряжения женщине, которой следовало куда-то позвонить.

Луиза тоже прислушивалась. Их взгляды встретились, и Луиза слегка подняла бровь, как будто говоря: интересно.

Родители?

– беззвучно спросила Ида, когда мужчина и женщина замолчали, чтобы отхлебнуть из стаканов.

Луиза так же беззвучно ответила:

Ты что, дура? Журналист!

Тут она развернулась к паре и громко спросила:

– Вы говорите о школе Святой Анны?

– Луиза! – прошипела Ида.

Но Луиза уже привлекла внимание мужчины.

– О, а вы оттуда? Из школы неподалеку, которая на скалах?

– Именно.

Он улыбнулся:

– Девочки, я могу предложить вам что-нибудь выпить?

– Кампари с апельсиновым соком, – быстро ответила Луиза. Покосилась на Иду и добавила: – Два.

Пока мужчина ходил за коктейлями, Ида набросилась на Луизу:

– Что ты вытворяешь?!

– Добываю бесплатные коктейли, – ответила Луиза.

Вернувшись с напитками, мужчина придвинул к их столику два стула и поманил женщину.

– Это Дженни, – сказал он, – а я – Энтони. Очень рады с вами познакомиться.

Вблизи он выглядел еще потрепаннее, хотя его можно было назвать по-своему интересным. Нос и щеки в ниточках лопнувших капилляров, но пронзительно-синие глаза ясные и цепкие.

– Нам тоже приятно. – Луиза отхлебнула кампари с апельсиновым соком и адресовала Иде ангельскую улыбку, которая немедленно возбудила в той самые мрачные подозрения.

– И что же вы, юные леди, делаете здесь в этот солнечный день?

– Нам просто захотелось прогуляться, – сказала Луиза.

– Вы шли от своей школы? Это довольно далеко.

– Мы молодые и сильные, – сказала Луиза.

– И здоровые, как я вижу. Я слышал, такое не обо всех ученицах Святой Анны можно сказать.

Луиза кивнула.

– Ужасная история, – сказал он. – Сколько девочек заболели?

– Около двадцати, – ответила Луиза.

– Двадцати? – изумился он. – Так много?

Ида сверлила Луизу взглядом, но Луиза словно не замечала.

– Падаем как мухи, одна за другой.

– А когда начались первые симптомы?

– Во вторую неделю триместра. Первая девочка, с которой все началось, сейчас в больнице.

– Я слышал. Как она?

– Это надо спросить у ее врачей.

– Конечно. А какие были первые симптомы?

– Сначала, – сказала Луиза, – она стала лаять по-собачьи.

Его глаза расширились.

– Я понимаю, звучит и правда поразительно, – кивнула Луиза. – Особенно когда все больше и больше девочек стали так делать.

– Лаять?

– Ага.

– А я слышал, что сначала у девочек стали дергаться руки. Вы можете это подтвердить?

– Нет, ничего у них не дергалось, – возразила Луиза. – Они лаяли.

– Что, все?

– Да. Мы теперь живем как будто в огромной псарне. И мы думали, что самое худшее уже случилось, но тут у них пошла кровь из глаз. Представьте: лающие девочки, у которых идет кровь из глаз!

– Она же морочит тебе голову, Энтони, – сказала женщина, закатывая глаза.

Лицо у мужчины скривилось:

– Твою мать! Вот дурехи.

Луиза широко улыбнулась:

– Зато какая отличная история! Во Франции был какой-то монастырь, где монахини вдруг стали мяукать, как кошки. Я подумала, что можно сочинить что-то в этом роде.

– У вас есть какая-то

полезная

информация? – с раздражением спросил он.

– Да нет, – ответила Луиза с видимым сожалением.

– И что, никто не дергается?

– Пара девочек дергаются. Но не думаю, что вам тут есть чем поживиться, хотя кто знает? – Луиза на мгновенье задумалась. – У нас в следующее воскресенье день открытых дверей, можете прийти и посмотреть сами.

Мужчина коротко кивнул и взял со стула плащ.