Страница 181 из 191
– Поверь мне, зачастую понятия не имеем.
Но в таком случае, подумала Ида, кто угодно может стать врачом. Может, даже она. Она посмотрела на его красивые глаза и сломанный нос.
– А как
вы
думаете, мы все сумасшедшие?
Он на мгновение задумался.
– Доктор Тиллард, психиатр, сказал мне на днях кое-что интересное. Мы думаем о массовой истерии как о чем-то, что идет изнутри, как следствие особой чувствительности пациентов. Но истерию легче понять, если относиться к ней как к социальному недугу, вызванному определенным стечением обстоятельств, когда люди, запертые в замкнутом пространстве, из которого не могут вырваться, разделяют одни и те же волнения и тревоги.
Когда Ида ничего не сказала, он добавил:
– Так что нет. Я не считаю вас сумасшедшими. Я думаю, у тебя мозг устроен своеобразно, но так с любым мозгом.
– Ясно, – сказала Ида, пытаясь решить, насколько ее подбодрило такое объяснение.
– Хорошо бы ты воспринимала эти подергивания с раздражением, а не со страхом, – сказал доктор Холливелл. – Я понимаю, говорить легко. Но вполне вероятно, что твои симптомы со временем полностью исчезнут, особенно когда закончится весь этот ажиотаж. Обычно так бывает.
– Но даже если они исчезнут, они же могут появиться снова? – спросила Ида. – Может все начаться заново?
Теперь, когда она знала, что тело может выйти из-под контроля, она боялась, что эта опасность будет преследовать ее всегда.
Доктор Холливелл задумчиво оглядел ее.
– Честный ответ: я не знаю. Скорее всего, нет, но с уверенностью сказать нельзя. Наши тела ненадежны. Как и наш мозг. Большинство людей не сталкиваются с этим так наглядно, как ты. Но многие сталкиваются. Есть множество разных способов, которыми тело и мозг могут нас подвести.
– Это не очень-то утешает, – заметила Ида.
Доктор Холливелл пожал плечами и печально ей улыбнулся:
– А чего еще ждать от врачей?
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
4 декабря 1984, вторник
Факс
Дорогой Джордж,
Я тебе завтра, когда ты освободишься, еще раз позвоню, а пока сообщаю текущие новости.
Прошла неделя, в школе новых случаев нет. Директриса известила меня, что некоторые из родителей, которые забрали дочерей, уже вернули их обратно. Ты, возможно, сам отметил, что пресса тоже утихомирилась. Школьный триместр заканчивается через десять дней, это тоже поможет.
Я продолжил заниматься с девочками теми упражнениями, о которых мы говорили, еще неделя, потом передам их в руки психиатров. Может, д-р Тиллард все-таки сумеет им помочь, он выглядит попросвещеннее, чем я ожидал, и до сих пор не предлагал накачать их транквилизаторами под завязку. Возможно – я не говорю «вероятно», – я иногда чересчур поспешно сужу о людях. (Может, в один прекрасный день мне внезапно откроется, что Леман – блестящий невролог.)
Я думал и думал о том, как мы лечим конверсионное расстройство, – или, скорее, о том, как мы не умеем его лечить. Это нормально, что чуть что мы все отдаем на откуп психиатрии? Тема заслуживает дополнительного изучения. Например, те упражнения, которые ты предложил, – они действуют. Я думаю, можно модифицировать их так, что они будут действовать еще лучше. Как тебе такая идея: предположим, симптомы конверсионного расстройства – результат сложных предсказательных процессов в нашем мозгу, с помощью которых он генерирует симптомы, основанные не на реальности, а на ожиданиях. Если это так, не стоит ли предположить, что мы имеем дело с подобной предсказательной информацией все время, даже когда мы здоровы, и конверсионное расстройство – это просто неожиданный отказ мозга ее подавлять?
Может, мы можем как-то это изучить вместе. Когда-нибудь.
Дж.