Страница 179 из 191
– Я не сомневаюсь, – сказал он в заключение, – что со временем девочки полностью выздоровеют. В случае массового социогенного заболевания прогноз на самом деле лучше, чем для изолированного случая конверсионного расстройства. Это может показаться контринтуитивным, но исцеление нескольких девочек – более простое дело, чем если бы речь шла об одном человеке. Возможно, это связано с тем, что при массовой вспышке факторы среды играют большую роль – я имею в виду в первую очередь влияние других людей, представления пациента о себе и об окружающем мире. Это излечимое состояние, и в некоторых случаях симптомы вообще проходят сами по себе.
Некоторые из присутствующих стали задавать вопросы, и Элинор обратила внимание, что слушатели были настроены значительно менее враждебно, чем на прошлой встрече. Они вообще выглядели чуть растерянными. Теперь, когда болезнь Дианы была установлена, одна из составляющих тайны исчезла, и люди спокойнее воспринимали возможность психологической причины, вызвавшей симптомы у остальных. Большинству такое совпадение показалось бы невероятным: единичный случай редкой, доказуемой, незаразной неврологической болезни – и тут же, наряду с этим, массовое отравление по неизвестной причине или другой таинственный вирус, который мимикрировал под симптомы исходной неврологической проблемы. Все делали то, что обычно и делают, – искали самое беспроблемное объяснение. Конверсионное расстройство было для них слишком запутанным вариантом, слишком трудным для понимания. Но теперь, после того как Диане поставили диагноз, почти все кусочки мозаики встали на место.
– И что, на этом все? – спросила Элинор у Веры, пока они толкались на выходе из зала.
– Как знать? – сказала Вера. – Возможно. У большинства событий нет никакого элегантного финала. Они просто догорают, и все.
Это как-то депрессивно, подумала Элинор.
Вместе с остальными учительницами и девочками они вышли во двор, щурясь от дневного света. В этом слегка пришибленном состоянии их и настиг Найджел Лэнд, председатель совета попечителей. Они заметили его, только когда бежать было уже поздно.
– Как дела, дамы? – спросил Найджел. – Ужасно, ужасно. Но надо думать, теперь все под контролем, особенно если газетчики оставят нас в покое. Будем надеяться, они снова устремят внимание на этих чертовых шахтеров.
– Чудовищно. Бедная, бедная Диана, – сказала Элинор и сама удивилась, что голос ее не дрожит, – возможно, она уже все свои слезы выплакала.
– Очень неприятно это все для школы, – сказал Лэнд. – И все потому, что некоторые глупые девочки стали сходить с ума.
Элинор это разозлило. На ее взгляд, сходили с ума в первую очередь вовсе не девочки.
– Ну, – сказала она, – если бы не было столько разговоров об отравлении, если бы полиция не арестовывала человека без всякой надобности, если бы пресса так всех не взбудоражила, все бы прошло гораздо спокойнее. Мне не кажется, что взрослые вели себя хоть капельку разумнее, чем девочки.
Лэнд снисходительно улыбнулся.
– Верность ученикам. Это очень трогательно.
– Это верность фактам, а не ученикам, – сказала Элинор.
– Трудно представить себе такое безобразие в группе мужчин! – сказал он.
– Очень легко, – отрезала Элинор и добавила под влиянием неожиданного импульса, который в последнее время испытывала все чаще: – Если вы посмотрите на любую проблему в истории, вы увидите, что в подавляющем большинстве случаев речь идет о мужчинах, которые вели себя как идиоты.
Вера хрюкнула. После этого разговор слегка расклеился. Лэнд несколько раз прокашлялся и сказал, что ему нужно поймать мисс Кристи, прежде чем он вернется в Саутхейвен.
– Миленько, – сказала Вера, когда он отчалил. – Вы вели себя почти грубо.
– Не знаю, что на меня нашло, – ответила Элинор. – Это были очень странные месяцы.
– Многообещающее начало, – сказала Вера. – Чуть-чуть попрактикуетесь – и, глядишь, кого-нибудь прямо сможете обидеть!