Болезни суставов

– Прости, что мы в зале заседаний, – сказал доктор Холливелл. – В смотровой непредсказуемая труба. По ней идет горячая вода, и мы опасаемся, что если ее прорвет, мы окажемся слегка проваренными. Так. Ида, можешь пройти с-пятки-на-носок? – Он показал, что имеет в виду, пройдя по невидимой прямой линии.

Чувствуя себя еще более неловко, Ида повторила его движения.

– Ага, – сказал он. – Садись, пожалуйста. – Он прислонился к столу, стоя лицом к ней. – Можешь описать то подергивание, которое у тебя происходит?

– В основном в правой руке, – сказала Ида. – Иногда в левой тоже. А бывает, что одна нога еще дергается.

– Ты когда-нибудь из-за этого падала?

– Нет.

Он повернулся к коллеге:

– Интересно, правда, Леман? Телесный компенсаторный механизм. – Иде он сказал: – Есть ли у этих судорог какой-нибудь распорядок? Когда они случаются – когда ты спокойно сидишь, или когда лежишь в кровати, или когда двигаешься или что-то делаешь?

– Мне не кажется, что распорядок есть, – сказала Ида. – Они происходят когда угодно, иногда – когда я двигаюсь, иногда – когда сижу. Я вообще не могу их предвидеть.

Доктор Холливелл снова взглянул на коллегу:

– Мультифокальные, вариабельные и непоследовательные. Вам не кажется маловероятным, что очаги одновременно в стволе, спинном мозге и коре?

– Ничего не доказывает, – сказал второй врач.

Доктор Холливелл достал из кармана диагностический фонарик. Он посветил Иде в глаза, попросил ее проследить взглядом за движением его пальца и быстро посмотреть между двумя поднятыми пальцами. Потом он попросил ее протянуть руку и дотронуться до его пальца, затем прикоснуться пальцем к носу. Этот маневр по его просьбе она совершила несколько раз. Иде все это удалось без труда, и она была довольна собой, когда он сказал «хорошо».

– Можешь вытянуть вперед правую руку? – попросил доктор Холливелл.

Ида вытянула. Доктор Холливелл осторожно дотронулся до кончиков ее пальцев. Рука Иды тут же резко дернулась.

Доктор кивнул.

Идина рука продолжала дергаться, и она попыталась схватить ее другой рукой. Но доктор Холливелл сказал:

– Не пытайся ее удержать. Но я хочу, чтобы мы кое-что попробовали. На той руке, которая дергается, можешь соединить в колечко большой и указательный пальцы? Ага, хорошо. Да, вот так. Можешь это сделать пять раз подряд? Сосредоточься, чтобы все получилось правильно. Ага, а теперь повторяй эти движения за мной.

Ида старалась следовать его указаниям как можно точнее. Примерно спустя минуту, словно по волшебству, ее рука перестала дергаться, как будто кто-то отключил неисправную деталь механизма.

Она уставилась на доктора Холливелла:

– Как вы это сделали?

Он не дал прямого ответа. Вместо этого он с задумчивым видом сказал:

– А вообще ты себя нормально чувствуешь, если не считать этих приступов?

Ида сказала, что да.

– Хорошо. – Он кивнул и замолчал.

– Надо ей тоже сделать ЭЭГ, – сказал второй врач.

– Нет никакой необходимости, – ответил доктор Холливелл.

Ида не знала точно, что такое ЭЭГ, но сомневалась, что оно ей понравится.

– Рис меня поддержит, – сказал второй врач.

– Да ладно, – сказал доктор Холливелл. – Он не хочет одобрить КТ, которое нам действительно нужно, но, по-вашему, готов одобрить сколько угодно бессмысленных ЭЭГ?

– Может, он ценит мои соображения, – сказал второй врач.

– Это вряд ли, – ответил доктор Холливелл.

Они, казалось, забыли, что Ида все еще тут.

– А что со мной такое? – сказала она, опасаясь, что прием вот-вот окончится и она не получит вообще никакой ценной информации.

Доктор Холливелл оглянулся на нее и, видимо, сосредоточился.

– Мы пока не знаем, – сказал он более доверительным тоном и, увидев ужас в ее глазах, добавил: – Но я думаю, что все будет нормально.

«Думаете?» – ужаснулась про себя Ида.

Доктор Леман, судя по всему, тоже был не в восторге от изысканий доктора Холливелла, потому что снова фыркнул.

– Вы в порядке, доктор Леман? – спросил доктор Холливелл. – Вам, может, одноразовый платочек дать?

– А нас отравили? – выпалила Ида.

Доктор Холливелл нахмурился:

– Мне кажется, что это крайне маловероятно.

– Например, чем-нибудь вроде бобовника? – сказала Ида, потому что снявши голову…

Доктор нахмурился еще сильнее:

– Бобовник? Откуда такая идея?

– Ходили такие слухи, – сказала Ида.

– Ну, по крайней мере тут я могу тебя успокоить, – сказал доктор Холливелл. – Это не отравление бобовником.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Ида помялась.

– Но теоретически, – сказала она, – можно ли навредить человеку при помощи семян бобовника?

– О каком количестве семян теоретически идет речь?

Доктор Леман прокашлялся, но доктор Холливелл его проигнорировал.

– О четырех, – бодро ответила Ида и тут же уточнила: – Примерно. Трех-четырех. Просто если теоретически взять абстрактное число.

– Нет, – сказал доктор Холливелл. – Четыре семечка бобовника ни на кого особо не подействуют.

– Даже на человека уже не очень здорового? – почти прошептала Ида.

Доктор Холливелл по-прежнему хмурился.

– Бобовник содержит цитизин. Это алкалоид, который может нанести человеку некоторый вред. Но количество цитизина в четырех семенах очень невелико и в худшем случае приведет разве что к легкому поносу. – Он внимательно посмотрел на Иду: – Для теоретического сценария данные довольно конкретные.

– Ну вы же понимаете, слухи есть слухи, – сказала Ида. – Они обрастают подробностями, начинают жить собственной жизнью и все такое.

Доктор покачал головой:

– Я думаю, чтобы причинить вред, надо взять не меньше двадцати семян бобовника.

– Двадцати! – сказала Ида, испытывая невероятное облегчение. – Ну, понятно, что никто не будет подсовывать никому двадцать семян бобовника! В этом случае все уже на вкус будет заметно!

– М-да, – сказал доктор Холливелл с видом по-прежнему несколько недоуменным. – Ну, если у вас больше нет ботанических вопросов, мне, пожалуй, пора осматривать следующую пациентку.

Он проводил Иду туда, где ждали остальные, и пригласил на осмотр следующую девочку с дергающимися конечностями.