Гори ярко

«Я нашла святого человека, — ответила она ему с некоторым самодовольством, несмотря на своё беспокойство. — Он немного не в себе, я думаю. Но он верит, что может это сделать. Если у него не получится, у меня есть бензин и зажигалка».

Позади него облик зверя размылся, сжался, и маленькая девочка, не старше шести или семи лет, поднялась на руки и колени там, где только что лежал медведь. На ней было рваное платье из небелёного хлопка, её тёмные волосы были спутаны. Она огляделась вокруг широко раскрытыми глазами, её губы дрожали.

— Не бейте меня, — захныкала она, отползая и не сводя глаз с Асила. — Я вам ничего плохого не сделала. Не бейте меня.

Когда-то, где-то скинуокер убил и снял кожу с ребёнка. На мгновение Анна едва могла дышать.

Чарльз обернулся при первых же словах ребёнка. Как и Анна, он замер на мгновение.

«Предупреди их, — сказал братец волк, когда товарищи по стае выходили из боевого режима. — Это не ребёнок. Анна, предупреди их».

— Это скинуокер, — крикнула она. — Ведьма. Это не… Берегись, Асил!

Вытекая из облика ребёнка, медведь, теперь уже невредимый, снова поднялся на задние лапы, его безумные голубые глаза сверкали на солнце. Он ударил Асила лапой, но тот, предупреждённый Анной, нырнул под удар и бросился к брюху медведя. Но медведь увидел Уэлсли. Игнорируя огромную рану, которую Асил нанёс ему в живот, оттуда вываливались внутренности, игнорируя нападавших на него оборотней, медведь побежал вверх по склону горы, к Уэлсли и Анне.

* * *

Сейдж не знала, что отвлекло Лею. Она охотилась с парой маррока более двух десятилетий и могла поклясться, что ничто не могло сбить ту со следа, если она его уже взяла. Но Сейдж не собиралась смотреть в зубы дарёному коню.

Её машина была припаркована рядом с «Мерседесом» Асила, хотя кто-то (Анна, судя по запаху крови) разбил окно. Тем лучше, потому что Сейдж пришлось бы сделать то же самое. Она взяла в рот амулет, висевший на кожаном шнурке у неё на шее, и снова укусила его.

От скорости трансформации она стиснула зубы и содрогнулась, но не издала ни звука. Она не знала, где находятся оборотни, и не собиралась привлекать их внимание, если могла этого избежать.

Она надеялась, что они будут полностью заняты Бабушкой Дейзи. Дрожащая и голая, Сейдж открыла дверь своего внедорожника и схватила рюкзак с заднего сиденья. Затем натянула запасную одежду, которую там хранила.

Одетая, с запасным ключом от своего внедорожника в руке, она глубоко вздохнула впервые с тех пор, как заглянула в глаза Джерико и поняла, что сделала Бабушка Дейзи. Это было старое существо, Сейдж не знала, насколько старое, потому что даже её собственная бабушка называла её Бабушкой. Старые хищники умели ждать. Но, по-видимому, её терпение наконец иссякло.

Иронично, что это случилось в тот самый день, когда Сейдж наконец нашла то, что искала. Десятилетия поисков, потому что маррок держал своих одичалых в секрете от всех, кроме своей пары и двух сыновей. Затем в стаю пришёл Асил и его тоже отправили к одичалым. Сейдж охмурила его, не только чтобы посмотреть, может ли он проболтаться, но и потому что он был красив.

Сейдж было жаль расставаться с ним. Может, когда её бабушка возьмёт стаю под свой контроль — если, конечно, она сможет выпытать у Уэлсли секрет ошейников, а Сейдж никогда не недооценивала свою Бабушку Дейзи, — может, Сейдж заберёт себе Асила и будет развлекаться с ним какое-то время.

От этой мысли она улыбнулась.

Сейдж волновалась, когда Бабушка раскрыла её план, волновалась, что каким-то образом разозлила скинуокера. Но когда Бабушка бросила вонючую бомбу в лицо Чарльзу, Сейдж всё поняла. Если Бабушка Дейзи сможет остаться с Чарльзом наедине — если она заберёт Чарльза, — тогда она сможет забрать всю стаю, Уэлсли и всех остальных.

Бабушка Дейзи, возможно, и не прочь бросить Сейдж ради шанса получить стаю и самого маррока. Сейдж не могла винить её, честно говоря. Но поскольку у неё был шанс не становиться мученицей, Сейдж намеревалась им воспользоваться.

Она бросила рюкзак на заднее сиденье и собралась сесть в свой внедорожник.

Но тихое рычание остановило её.

Сейдж схватила нож, который хранила в ножнах рядом с сиденьем, и повернулась лицом…

Она боялась, что это может быть Асил или Чарльз, но волк, прорвавшийся сквозь заросли возле её машины, оказался худым и облезлым, его рёбра тяжело вздымались от бега.

Девон. И он был один.

Послышались выстрелы, в лесу поднялся рёв медведя Бабушки Дейзи. И Сейдж поняла, почему погоня прекратилась. По-видимому, все, кроме Девона, пошли сражаться с медведем.

Сейдж понимала, что она не ровня Брану или Чарльзу. Тем не менее иногда во сне она вонзала этот самый нож в их тела и слышала их крики за ту боль, от которой она страдала. Если бы они не вмешались в планы Бабушки Дейзи, Сейдж была бы просто одним из многих детей, у которых нет магии и которые поэтому служат помощниками. Бабушка не выбрала бы Сейдж своим шпионом в стае. Её жизнь была бы нормальной.

Боль от обращения, пытки от того, что она была игрушкой в руках отобранной Бабушкой группы волков-изгоев… Во всем виноваты Чарльз и Бран Корники, они лишили Бабушку Дейзи её добычи и спрятали его. Даже используя волосы и кровь Уэлсли, они не могли его найти.

Теперь Сейдж знала, что они не смогли найти его потому, что собственное наполовину неудачное связывающее заклинание Бабушки Дейзи, теперь разрушенное, изменило художника до неузнаваемости. Если бы Бран не изменил имя Фрэнка Брайта, они могли бы найти его по его истинному имени. Маррок виноват в страданиях Сейдж.

Она не могла убить Брана или Чарльза. Но Девона, друга Асила и любимого питомца Брана, которого ослабил голод и который когда-то был грозным воином?

Сейдж улыбнулась самому любимому из одичалых Брана. Она отомстит там, где сможет.

— Привет, Девон, — сказала она.

* * *

Чарльз следовал за своими товарищами по стае, которые бежали за медведем, когда тот бросился вверх по склону горы. Но кадьяк не замедлялся даже из-за того, что его внутренности волочились по земле.

Чарльз был слишком медленным. Даже черпая силу из стаи, он не мог быстро исцелить сломанные кости три раза подряд. Его правая передняя лапа так болела при беге, что он просто поджал её к телу и побежал на трёх.

Он запрыгнул на относительно ровный участок земли, где Уэлсли развёл свой костёр, и оценил сцену одним взглядом.