Страница 68 из 77
Задняя часть пикапа Леи не была заперта. В кузове, прикреплённая к борту эластичными стяжками, стояла потрёпанная металлическая пятигаллонная канистра с бензином.
— Аллилуйя, — воскикнула Анна. — Просто займи его чем-нибудь, Чарльз, я иду.
Она выпрыгнула из машины Леи с полной канистрой в одной руке и зажигалкой в другой как раз в тот момент, когда Уэлсли на мотоцикле с рёвом поднялся по тропе и резко остановился.
— Что случилось? — спросил Уэлсли одновременно с тем, как она спросила его:
— Что ты здесь делаешь?
Он махнул рукой, чтобы она первая ответила на его вопрос.
— Чарльз… — начала она, а потом поняла, что это займёт слишком много времени. — У меня нет на это времени, — нетерпеливо бросила она ему и, схватив почти полную пятигаллонную канистру и зажигалку, побежала вверх по тропе.
Ей было всё равно, если она подожжёт весь лес, лишь бы спасти Чарльза. Уэлсли побежал рядом с ней. Он даже не пытался забрать у неё канистру.
— Говори на бегу, — предложил он.
— Если я могу говорить, — парировала она, увеличивая скорость, — значит, я бегу недостаточно быстро.
Судя по всему, он мог и бежать, и говорить на её максимальной скорости, потому что продолжил:
— Я здесь, потому что мой волк разбудил меня от глубокого сна и сказал, что наш враг находится в этой стороне. Так что ты пытаешься сжечь, Анна Корник? Почему ты так спешишь?
— Скинуокер, — выдохнула Анна. Решив, что разговор всё же может быть полезен, она сбавила скорость настолько, чтобы могла говорить короткими предложениями. — Кажется, это индейский аналог чёрной ведьмы.
Уэлсли улыбнулся, его глаза ярко блестели золотом, и когда он заговорил, в его голосе тоже слышалось волчье рычание.
— Я знаю, что такое скинуокер. Один скинуокер был в Реа-Спрингс. Она здесь.
— Он, — выдохнула Анна.
— Ей всё равно, какой облик принимать, — уверенно сказал Уэлсли. — Мужской или женский.
— Ты вспомнил, что случилось в Реа-Спрингс.
— Да. Я вспомнил…
Внезапно боль пронзила её через брачную связь. Анна пошатнулась и врезалась в дерево, не в силах удержать равновесие, пока её разум был поглощён агонией, не имевшей никакого отношения к её падению.
* * *
Существо, носившее плоть Джерико, было оборотнем недостаточно долго, чтобы понять, как сражаться в этом теле. Но ему потребовалось не много времени, чтобы понять это и принять другой облик.
Медведь кадьяк — более крупный и сильный брат гризли — превосходил Чарльза по весу в пять раз и был почти таким же быстрым, как он. Но это был не первый медведь, с которым сражался Чарльз, и даже не первый кадьяк. Он предпочитал не связываться с ними, даже у оборотня есть пределы, и кадьяк был очень грозный противник. Но бывают времена, как сейчас, когда схватки не избежать.
Чарльз и братец волк были более маневренные и после первых нескольких минут битвы поняли, что еще и опытнее скинуокера в облике медведя.
Тем не менее скинуокер в облике медведя был гораздо более грозным и менее неуклюжим, чем в облике волка. В этой форме медведя он уже сражался раньше.
Имея дело с хищником крупнее себя, Чарльз предпочитал тактику «бей и беги». Против медведя она была менее эффективна, чем ему хотелось, потому что у медведя толстая, прочная шкура, покрытая густым мехом и слоем жира. Хотя Чарльзу удавалось нанести много поверхностных порезов, они были недостаточно глубокими, чтобы причинить вред. Но прямое столкновение с медведем, скорее всего, закончится тем, что Чарльза раздавит превосходящая сила медведя. Хитрость в схватке с медведями состоит в том, чтобы их утомить.
Единственный удар, который нанёс медведь, сломал Чарльзу три ребра. Вовремя вспомнив, что он может черпать силу из стаи для исцеления, Чарльз сумел оставаться маневренным, хотя и не смог полностью залечить раны.
Даже с магией стаи кости, скорее всего, останутся хрупкими пару дней, а небольшая боль будет напоминать ему об этом. К тому же он не хотел использовать всю силу стаи. Чтобы освободить Уэлсли, потребовалось много силы, и хотя в его стае были действительно сильные бойцы, он не знал, каковы их пределы.
Когда он начал бой, то кое-что понял о скинуокере. Большую часть времени Чарльз сражался с интеллектом медведя, а не с интеллектом скинуокера. В основном медведь сражался, как медведь. Это было умно со стороны скинуокера, потому что этот медведь знал, как сражаться.
Но если Чарльз сражался с медведем, то мог кое-что сделать.
Он во второй раз глубоко вонзил клыки в бок медведя, прямо над предыдущей раной, и на этот раз его клыки вонзились в мясо. К тому же в этом месте медведь не мог его достать, поэтому он держался, пока плоть медведя не начала поддаваться под его клыками.
Чарльз ждал, пока медведь начнёт двигаться, чтобы сбросить его на землю. Затем вцепившись всеми четырьмя когтистыми лапами, Чарльз взобрался прямо на спину зверя. Он попытался вцепиться в позвоночник медведя, чуть позади рёбер, где плоть защищала его меньше всего. Его зубы сомкнулись на кости, но когда медведь перевернулся, он разжал челюсти.
Чарльз отбежал и развернулся лицом к медведю на расстоянии около двадцати футов. Это небезопасное расстояние, но ему и не нужно было безопасное расстояние. Он просто должен был сражаться как можно дольше, чтобы дать Анне время предупредить всех.
Он нанёс больше повреждений, чем думал. Кусок медвежьей шкуры размером с полотенце для рук был отодран и болтался, как падающая лошадиная попона. Воздух наполнился запахом крови, красные капли падали на землю. Но когда медведь двинулся, стало ясно, что, как бы ужасно он ни выглядел, это всего лишь поверхностная рана, впечатляющая, но незначительная, и кровотечение было недостаточным, чтобы ослабить его.
Но рана все же причиняла боль.
Огромный медведь встал на задние лапы и заревел, его выпрямившаяся фигура достигала почти десяти футов в высоту. Любое существо было бы слишком умно, чтобы делать это, пока позади него крутой склон горы. Чарльз разбежался и прыгнул, врезавшись телом в морду медведя, отчего тот кубарем покатился вниз по склону горы. Клыки зверя разодрали плечо Чарльза, но он не ожидал такого манёвра, поэтому среагировал медленно. Он не смог хорошо ухватиться, и Чарльз упал.