Гори ярко

— Вскоре после этого ведьма спустилась на пляж. «Наконец-то я нашла тебя, — сказала она с торжеством. — Все остальные волки мертвы. Я беспокоилась, что мы не сможем создать больше таких, как ты. Идём, покажем моему возлюбленному, что судьба ещё не отвернулась от нас». И она повернулась и пошла обратно к большому дому. Я никогда не обращался в волка, кроме как под луной. Но океан и луна говорят друг с другом, как любовники, и я не сомневаюсь, что это море дало мне силу и мощь. Никогда, ни до, ни после, я не изменялся так быстро как тогда. Одно мгновение я был человеком, а в следующее — волком. Я убил ведьму, пока она ещё планировала, как найти больше рабов, чтобы обратить их и контролировать. Я жалею только том, что это было быстро и безболезненно. Я слишком боялся её силы, чтобы дать ей смерть, которой она заслуживала. Затем я пошёл в большой дом и убил человека, который дал ей полную свободу действий. Я нашёл каждый из этих ошейников и бросил их в море, чтобы буря поступила с ними, как ей будет угодно. Я надеюсь, что она освободила истязаемые души, которые отдали свою боль и свои жизни ради заклинания ведьмы.

Он сделал глубокий, судорожный вдох. Затем совершенно нормальным голосом сказал:

— На острове осталось лишь несколько выживших, и все они боялись меня, и я никогда их за это не винил. В конце концов пришёл корабль посмотреть, как мы пережили бурю. Обнаружив, что мы одни, они забрали нас всех. Но без ведьмы, которая могла бы удерживать меня, я скоро покинул их и оставил рабство позади. — Он посмотрел на Асила. — Бран просил не рассказывать эту историю легкомысленно, и я никогда этого не делал… Кроме одного раза. У Брана есть на это веские причины. Во-первых, способ и материал для изготовления ошейника должны быть связаны со смертью, если это возможно. Во-вторых, что является дополнением к первому пункту, ведьма может управлять разумом и телом человека, и об этом не следует знать, если мы хотим жить в мире плечом к плечу с людьми. И наконец, есть это, моя собственная причина. Это история моего создания, личное дело. Я не хочу, чтобы она стала всеобщим достоянием.

Анна вспомнила, как вчера вечером все волки смотрели на неё, когда она выходила из машины, где лежало тело одного из тех, кто её мучил. Она прекрасно понимала, почему он не хочет, чтобы люди об этом говорили.

— Ты сказал «способ и материал», — задумчиво заметила Сейдж. Если она и была так впечатлена его историей, то сейчас это скрывала. — Означает ли это, что ты знаешь, как делать ошейники?

Глаза Уэлсли похолодели, затем посветлели до ледяного золота.

— Это тебя не касается.

Она подняла руку.

— Я спрашиваю только потому, что если кто-то решит, что ты знаешь, как их делать, у тебя на спине мишень размером с Техас.

Анна вспомнила, как Чарльз говорил, что здесь есть одичалые, которые знают секреты, за которые люди готовы убить. Если только Уэлсли знал, как делать эти ошейники, то за ним бы охотилась каждая чёрная ведьма на планете.

Уэлсли, казалось, не беспокоился об этом. Его плечи расслабились, когда он ответил Сейдж:

— У всех нас, оборотней, на спине мишень. Вопрос не в том, если, а в том, когда кто-то нажмёт на спусковой крючок.

— Весёлая мысль, — протянул Асил. — Но давайте отложим это, раз уж мы ничего не можем с этим сделать. Какое это имеет отношение к Реа-Спрингс?

Уэлсли пожал плечами.

— Не знаю. Чарльз сказал начинать с того места, откуда велел мой волк, а мой волк подсказал мне начать именно с этого.

Чарльз с задумчивым выражением смотрел на Уэлсли, и тот пожал плечами.

— Как уже сказал, я практически не помню о Реа-Спрингс до того, как Анна сняла проклятие. Почти ничего, на самом деле. Я помню, как поехал туда, и помню, как ты вытащил меня из тюрьмы. Но я всё ещё не помню многого из того, что было там, только отдельные фрагменты. — Он опустил голову. — Я помню лицо ведьмы, но больше ничего о ней.

Чарльз сказал:

— Возможно, тебе стоит…

Зазвонил телефон, перебивая его. Уэлсли встал из-за стола и взглянул на Чарльза, тот пожал плечами. Он вставил наушник и нажал кнопку на телефоне.

— Алло? — сказал он и послушал мгновение.

«Он нашёл способ вести частный разговор в комнате, полной оборотней», — с восторгом подумала Анна. Ей нужно будет узнать, чем он пользуется.

Чарльз нажал другую кнопку, включив динамик и попросил:

— Не могла бы ты повторить, пожалуйста?

В трубке послышался сбивчивый и хриплый голос Лии:

— Я спросила, там ли Асил и Анна?

Асил взял телефон у Уэлсли.

— Мы здесь.

— Я звоню с телефона Джерико, — сказала она. — У нас здесь тела, но нет Джерико. Тебе стоит приехать.

— Чарльз и Сейдж тоже здесь. Ты хочешь, чтобы мы приехали все вместе?

Она раздражённого зарычала.

— И что будете делать? Устроим вечеринку? Не важно. Да. Все должны приехать и помочь мне искать Джерико. Мы не хотим, чтобы он бегал на свободе или попал в чьи-то руки, в конце концов.

Она положила трубку.

— Ты справишься? — спросил Чарльз.

Анне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он спрашивает её. Она спустила ноги с дивана и встала.

— Я в порядке, — отозвалась она. — Я не гожусь для дикой охоты, но всё будет нормально.

— Мне нужно поесть и отдохнуть, — произнес Уэлсли.

Асил нахмурился, глядя на него.

— Тебя не приглашали, друг мой. Я очень рад, что твоего волка освободили от проклятия ведьмы, но он еще не безопасный и надежный товарищ.

Уэлсли рассмеялся, но его глаза были настороженными.

— Полагаю, что так.

— Я могла бы остаться с ним, чтобы убедиться, что он в порядке, — предложила Сейдж. Она посмотрела на художника с ослепительной улыбкой. — Я его давняя поклонница. Я бы хотела заказать у тебя что-нибудь, если ты согласен.

Уэлсли покачал головой.

— Я предпочёл бы побыть один, если ты не возражаешь. Мне нужно многое переварить. Немного отдыха и много еды, и я буду в полном порядке. Что касается картины… я вернусь к этому позже. Большинство моих картин были написаны, чтобы отогнать безумие. Я не знаю, что мне теперь захочется писать.

— Оставь его, — сказал Чарльз.

— Идёмте, дети, — позвал Асил. — Вы слишком медлите.

* * *