Страница 41 из 77
Почти сразу же он опустил голову так, что его взгляд упал на землю около ботинок Асила. Анне показалось, что он хотел смотреть куда угодно, только не на неё.
— Извините, — пробормотал он. — Я забыл о манерах. Обычно ко мне не приходят гости. Не хотите ли зайти ко мне и выпить… ну, скажем, чаю? У меня также есть немного какао и апельсинового сока.
Он сделал шаг назад и приглашающе открыл дверь, хотя по-прежнему смотрел в основном куда угодно, только не на Анну. И это немного сбивало с толку, потому что когда он смотрел на неё, его глаза были желтыми и отчаянными.
Анна увидела, что жилое пространство за дверью было полной противоположностью тесной комнатке, в которой они находились. Там было много света, полированного дерева и открытого пространства. Она не могла разглядеть картины в узком проёме двери, но чувствовала запах масляной краски и скипидара.
— В этом нет необходимости, — вежливо сказал Асил. Он не встал между Анной и Уэлсли, но подошел достаточно близко, чтобы все поняли: он считает Уэлсли угрозой, от которой ее нужно защищать. — Уэлсли, мы здесь, чтобы предупредить тебя. — И он поведал Уэлсли о нападении на Эстер и Джонси.
Как только Асил сказал, что Эстер и её пара оба мертвы, Уэлсли захлопнул дверь своего дома, словно пытаясь защитить его от разрушительного воздействия ужасных новостей. Художник прислонился к закрытой двери и выслушал Асила, прижав руку ко рту, закрыв глаза и вздрагивая всем телом.
Анна надеялась, что дверь все же можно открыть с этой стороны, хотя не видела никакого замка. Может, здесь имелся другой вход?
Когда Асил закончил рассказ, Уэлсли некоторое время молчал. Когда его тело наконец перестало дрожать, он сказал приглушенным голосом:
— Нас предали.
— Да, — просто ответил Асил.
Анна с удивлением посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Уэлсли. Она поняла это только после того, как прочитала записку Джонси. Может, она глупая, потому что все остальные поняли это и без записки.
— Это не я, — четко заявил Уэлсли. Он поднял голову и уставился в глаза Асилу. — Я никому и никак не говорил, что Бран уехал. Насколько мне известно, я никогда и ни с кем, кроме Брана, не разговаривал об Эстер или Джонси. Хотя когда-то я знал их обоих довольно хорошо.
Как только закончил говорить, он отвел взгляд от более доминантного волка.
Став оборотнем Анна могла распознавать ложь, но ей было далеко до Чарльза, который мог почувствовать ложь почти до того, как её произносили. Если бы она не знала, что Чарльз может лгать Брану, то она бы сочла заявление Уэлсли в присутствии Асила неопровержимым доказательством того, что он не предавал их. Но с тех пор как они пришли, поведение Уэлсли постоянно менялось. Его слова звучали правдоподобно, но она решила положиться на мнение Асила.
Асил склонил голову перед другим самцом, принимая его заявление. И Уэлсли все понял. Анна почувствовала невероятное облегчение, хотя не знала этого человека, но ей нравились его работы.
Интересно, можно ли просто попросить всех одичалых отрицать свою вину. Это значительно облегчило бы их задачу. Она была почти уверена, что Бран мог бы заставить их это сделать, но сомневалась, что Чарльзу это удастся. Он мог убивать, но заставить отвечать на оскорбительные вопросы? Возможно, нет. Если Чарльз не мог это сделать, то у них с Асилом не было ни единого шанса.
Уэлсли постучал носком ботинка по полу и откашлялся. Он так старательно отводил взгляд от Асила, и тот улыбнулся.
— Это не я, — четко сказал Асил Уэлсли, поймав его уклончивый взгляд и удерживая его силой воли, которую Анна ощутила, хотя и не была объектом его внимания. — Я бы никогда добровольно не предал оказанное мне доверие. Я никому за пределами стаи не говорил, что Бран уехал. — Он задумчиво помолчал, всё еще удерживая взгляд Уэлсли, затем хмыкнул и продолжил: — Я знал Эстер и Джонси только по рассказам других. Я никогда не встречался ни с одним из них, хотя примерно знал, где они живут. Я не могу припомнить, что именно я о них говорил и кому, но точно не называл бы их по имени и не рассказывал бы о них посторонним. Я не стал бы добровольно участвовать в нападении на стаю Брана, которую теперь называю своей или на одичалых. Это нападение было вероломным и неуклюжим. Если бы я сделал что-то подобное, всё прошло бы гораздо лучше. Прошло бы лет пять, а Бран всё гадал бы, что случилось с Эстер и её парой.
Уэлсли скривился на Асила, затем отвернулся.
— Серьезно? — сказала Анна, невольно развеселившись. — Вот это твое оправдание? «Если бы это был я, то все прошло бы как надо»?
Асил улыбнулся.
— И что же ты услышала, волчонок? Я солгал?
Анна помедлила, затем пожала плечами.
— Ты мог бы сказать мне, что у тебя на руках четыре туза, и я бы тебе поверила, даже если бы у меня на руках был пиковый туз. К сожалению, думаю, что твое последнее заявление убеждает меня в том, что я еще не очень хорошо умею определять, лжешь ты или нет.
— Согласен, — сказал Уэлсли.
Он очень старательно отводил взгляд от Асила, в основном глядя в стену, когда говорил, но в его голосе звучала насмешка, совершенно не соответствующая его позе.
— Попробуй сказать это Брану.
— Бран сам ему это скажет, — со вздохом сказала Анна. — Бран знает Асила.
Асил бросил на нее тяжелый взгляд. Анна видела такой взгляд у Чарльза, но не у Асила.
Она недоверчиво приподняла брови.
— Серьёзно? Ты думаешь, я могла бы выйти замуж за Чарльза и предать эту стаю? И Чарльза? — Она не сказала «и я не одичалая», но такие мысли бродили в голове. Если бы думала, что это просто спектакль для Уэлсли, она бы не злилась так сильно. Не чувствовала бы себя такой обиженной
— Я вырастил ведьму, которая убила мою пару, — ответил он ей смертельно серьезно. — Я научился не доверять своим инстинктам в таких вещах.
Он прав, верно?