Страница 9 из 89
Ну, вот здрасьте-пожалуйста. Анна Андреевна окликает меня от стола вожатых, за которым сидят около десяти парней и девушек на вид не старше тридцати лет. Я отмечаю, что вожатые здесь едят то же, что и простые смертные — картошку, котлеты, салат.
— Ты не забыл про «вечерний огонек»?
— Не забыл, Анна Андреевна, — откликаюсь я, хотя понятия не имею, что это за огонек такой.
Через какие-то двадцать минут, после того, как все ребята поужинали, я узнаю: «вечерний огонек» — это своего рода лагерный ритуал, в ходе которого члены каждого отряда собираются в холле в кружок со своими вожатыми. Делятся впечатлениями от прошедшего дня, обсуждают планы на завтра и поют под гитару гимн «Орлёнка».
Я сажусь рядом с Колькой. Ребята начинают друг за другом рассказывать, как у них прошел день. Центральное событие каждого рассказа — это, конечно, как тонул Денис Матвеев.
— Я так испугалась, — чуть не плачет черноволосая низенькая девочка с косичками, глядя на меня круглыми как пятаки глазами. — Дениска был над водой, а потом бульк — исчез, — только круги пошли. Я считаю, Матвеев должен стыдиться из-за своего поведения! Пионеры так не поступают! Лавры Юры Семецкого ему покоя не дают…
Пионеры кивают. Вожатые Владилен и Анна смотрят на меня с осуждением. Я тихо спрашиваю Кольку:
— Кто этот Юра Семецкий?
— Ну ты даешь, — шепчет он. — Юра Семецкий — легенда «Орленка». За одну смену пять раз тонул, и на шестой раз все же отправился кормить рыб.
Владилен пристально смотрит на меня и едко говорит:
— Вижу, герой дня хочет взять слово. Попросим!
Нехотя поднимаюсь. Два десятка глаз — молодых, любопытных, веселых — пронзают меня, словно лазеры. Как же неуютно—то! И, спрашивается, что им рассказать? Как я трахал на камеру Алису Зятько в душном помещении порностудии Russian Hot Сhicks Movies, и умер «королевской смертью»? Пацанам, подозреваю, этот рассказ лихо зайдет. Да и Владилену Львовичу, без всяких сомнений. Вот только как бы потом в лагерь не наведались представители соответствующих органов.
— Ну, — я собираюсь с мыслями. Голосок Дениски звучит тонко и визгливо, что лишь усиливает внутреннее неудобство Сергея Савина. — Я, конечно, виноват. Не рассчитал сил, полез с дуру в море. Больше так не буду. Тонуть — это не очень приятное занятие.
Ребята смеются. Кто-то кричит: «Дайте слово, Анна Андреевна!».
— Слово даю, — отзывается вожатая, с осуждением глядя на меня.
Анна в вечернем свете особенно хороша, ее стройные ножки переливаются бронзой.
«А она бы в порно шикарную карьеру сделала, не хуже Саши Грей», — невольно думаю я, и густо краснею. Анна мое смущение замечает и, похоже, списывает его на искреннее раскаяние.
Белобрысый мальчишка, получивший от Анны Андреевны слово, поднимается, и будто чиновник на собрании, начинает чихвостить меня и в хвост и в гриву за «нетоварищеское поведение», «эгоизм» и «предпочтение личных желаний коллективным планам». Пионерам явно становится скучно. Анна Андреевна прерывает белобрысого «товарища», тот садится, недовольно отдуваясь.
Владилен Львович, белозубо улыбаясь, достает гитару, и через минуту в холле звучит в исполнении десятков подростковых голосов:
— Орлята учатся летать,
А где-то в гнёздах шепчут птицы,
Что так недолго и разбиться,
Что вряд ли стоит рисковать…
Орлята учатся летать.
Орлята учатся летать.
Вдали почти неразличимы
Года, как горные вершины,
А их не так-то просто взять.
Орлята учатся летать.
«Вечерний огонек» заканчивается. Вожатые желают всем спокойной ночи и уходят. Ребята направляются к лестнице. Всех ждут комнаты, постельки и баиньки.
Орлятам пора спать.