Страница 6 из 89
Я следую за Ларионовым. Швабрин Кольку легко пропускает, отстраняясь, когда же я пытаюсь протиснуться мимо, утыкаюсь в крепкую грудную клетку пацана. Косоглазый нагло скалится, наклонившись надо мной. Ах ты ж длинновязый засранец! Не думал, что в пионерском лагере есть дедовщина. Впрочем, наверняка она есть везде, где есть слабые и сильные. Я, получается, здесь слабый. Эх, мне бы мое тело, тело Сергея Савина, пусть даже в возрасте пятнадцати лет! Заставил бы ублюдка зубы с пола собирать.
— Да ладно, Анастас, чего ты, пропусти его, — заискивающе говорит Колька.
Швабрин, все так же ухмыляясь, отстраняется. Я прохожу мимо, ощущая стойкое желание вмазать по глумливой физиономии. Но — нельзя. Надо понять, что и как, осмотреться. Косоглазый от меня не уйдет, с ним еще будет разговор…
Мы с Колькой спускаемся по широким белоснежным ступенькам, входим в столовую — и я тут же забываю про нахальное поведение Анастаса. Мать честная, какой запах! В своем мире я был человеком не самым бедным, мне доводилось бывать и в «Праге», и в «Пушкине», и в других престижных ресторанах Москвы. Посещал и «заведения общественного питания» за границей — в Таиланде, в Турции, даже в Италии.
Но никогда мой аппетит не превращался в столь свирепого зверя, как здесь! Хотя, может, это только после смерти так хочется есть?
Столовая «Орленка» — это просторный зал с высокими потолками, заставленный длинными столами, покрытыми белыми скатертями. За столами уже полно ребят — стоит гул голосов, звенят ложки.
Воздух густой, теплый и, как говорил мой дед, нажористый. Пахнет чем-то таким домашним, сытным, от чего сразу текут слюнки.
Колька ведет меня к нашему отрядному столу. Ребята уже расселись. Свободных мест всего два. Рыжий плюхается рядом с чернявеньким носатым парнишкой в оранжевой футболке. «Грузин, армянин или азербайджанец», — думаю я.
Мне остается место рядом с полной краснолицей девицей в серой блузе. Я жду, когда память Дениски Матвеева подскажет имя толстухи, но — тщетно. Девица, не глядя на меня, поглощает из тарелки борщ.
Я опускаюсь на стул рядом с толстухой. Прямо передо мной дымится белоснежная кастрюля борща. Сбоку — еще одна кастрюля, с тушеной капустой, чуть поодаль желтеет горка творожной запеканки. Есть и картофельное пюре, и котлеты — только поодаль от меня. Н-да, не жалеет советское государство денег на питание подрастающего поколения! Конечно, это «Орленок» — всероссийский детский лагерь… Но все же, но все же.
Ребята увлеченно едят, и я, не намеренный отставать, беру половник из кастрюли и наливаю себе борща — до краев.