Страница 48 из 89
— Что это было? — спрашивает, осоловело оглядываясь. При взгляде на меня в глазах Анастаса появляется явный страх.
— Дениска тебя в нокаут отправил, прям как Василий Соломин, — радостно сообщает Колька Ларионов.
— Да, грамотно он тебя обработал, — поддакивает Женя Гурин.
Надо же как в 217-ой комнате все осмелели!
Швабрин с трудом поднимается на ноги и, покачиваясь, плетется к своей постели. Падает ничком на матрас. Сегодня ночью от него точно можно не ждать сюрпризов.
Ребята, горячо обсудив случившееся, возвращаются по своим кроватям. Постепенно в комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь сопением спящих пионеров.
Я лежу на своей койке, смотрю в потолок. Адреналин медленно уходит из крови, и мне становится не по себе. Нокаутировать человека — даже такого мудака, как Швабрин — вещь не самая приятная. Тем более, я не знаю, какие меня ждут последствия. Ясно, если руководство лагеря узнает о драке, то по головке меня не погладят. Могут сказать: драка — это не по-пионерски, ты должен был найти словесные методы воздействия на товарища. Разнос на линейке устроят. А то и в школу напишут о моем плохом поведении.
С другой стороны — могло быть хуже. Намного хуже. Швабрин явно был настроен порвать меня как тузик грелку.
Ворочаюсь с боку на бок. Пружины матраса жалобно поскрипывают. Не хватало еще, чтобы сосед снизу подумал, что я рукоблудничаю. Прислушиваюсь. Сопение Гурина размеренное и спокойное — везет ему, спит без задних ног.
До меня доносится дыхание Швабрина. Оно неровное, с какими-то всхлипами. Кажется, до толкателя ядра начало доходить, что его, двухметрового шкафа, уделал тощий «дефективный». Для самолюбия это удар похлеще моего апперкота. И это тоже повод для беспокойства. Наезжать открыто Анастас, скорее всего, больше не будет, однако, скрытая месть гораздо опаснее открытых атак.
Азарт, охвативший меня после драки, окончательно испаряется. Поворачиваюсь на бок, вспоминаю хлесткий удар, после которого Анастас пролетел над гнездом кукушки. Засыпаю я с улыбкой на губах.
Очередное мое утро в «Орленке» на этот раз обходится без пионерского горна и крика «Подъем!». Я просыпаюсь от толчка в плечо. Вижу перед собой лицо Владилена Львовича.
— Матвеев, пора!
За спиной вожатого слезает со своего яруса заспанный Колька Ларионов. Да, точно, мы же идем в поход! Может, оно и к лучшему: пусть страсти по Анастасу улягутся.
Я смотрю на своего врага: Швабрин спит без задних ног. На щеке отчетливо заметно багровое пятно, да и челюсть, кажется, слегка припухла. Н-да, была физиономия Анастаса прыщавая, а теперь еще и кривая.
— Живо собирайтесь — и вниз, — приказывает Владилен Львович и уходит будить остальных пионеров десятого отряда.