Страница 3 из 288
Рахе вышел из огненного круга, оставив позади себя тлеющие угли, холодные и черные, как застывшая лава, потом несколькими жестами и словами сотворил заклинание, которое Виралай определил как один из восьми Параметров Бытия, и в центре комнаты появился гигантский дуб. Его ветви скрипели и угрожающе раскачивались в замкнутом пространстве. Кусочки ледяной крыши откололись и полетели вниз, но Мастер не обратил на это никакого внимания: его лицо выражало лишь предельную концентрацию мысли.
Рахе подозвал дерево к себе, как перед этим звал дым и пламя, и дерево подчинилось, поплыло через комнату, словно океан из листвы и коры. Гигантские волны зеленого и коричневого цвета образовали водоворот вокруг мага, водоворот с эпицентром у его рта. Все куда-то падало — листья и ветви, кора и корни, — пока в комнате не осталось даже напоминания о них.
Бете, которая во время последнего представления не сдвинулась с места ни на миллиметр, хотя ее шерсть и пострадала от силы заклятия, теперь выжидающе смотрела на старика. Тот зажмурил глаза и кашлянул. У лап кошки упал желудь. Бете с любопытством обнюхала сначала его, потом руку Мастера, которая потянулась за желудем.
Рахе сунул желудь в рот кошке, но та лишь выставила клыки. Мастер нажал сильнее. Одна-две секунды сопротивления — и острые зубы разжались, желудь проник в пасть зверя, а потом маг стал пропихивать его кошке в горло. Бете в панике вытаращила глаза, а потом проглотила наживку.
Рахе отрешенно улыбнулся и сказал кошке что-то успокаивающее. Потом нагнулся и подобрал кусочек грязи — или нечто весьма похожее на грязь — с пола. Несколько секунд маг изучал кусочек, потом что-то забормотал, два раза повернулся на каблуках и бросил грязь вперед. Виралаю показалось, что комната подернулась рябью, а затем на том самом месте, где стоял дуб, внезапно появилось огромное крылатое существо ростом в двенадцать футов, покрытое от игольчатой головы до когтистых лап светящейся чешуей.
Даже находясь в башне, в относительной безопасности, Виралай охнул от ужаса. Невероятно, но, кажется, бестия услышала его, ибо медленно повернула голову и посмотрела на ученика мага такими же загадочными фасетчатыми глазами, какие бывают у мясной мухи. Тварь пошевелила чудовищными челюстями.
Потом, наверное, Мастер обратился к зверю, потому что монстр отвернулся от Виралая. Избавившись от воздействия жуткого холодного взгляда, ученик мага успел изменить фокус кристаллов как раз вовремя, чтобы увидеть, как тварь начала уменьшаться, завертелась волчком и кинулась к своему творцу.
Через секунду Мастер остался один, целый и невредимый. Из его рта показался какой-то странный маленький белый шарик, который маг осторожно вынул и протянул кошке. Виралай присмотрелся и увидел, что на ладони Рахе лежало нечто похожее на белое яйцо.
Бете проявила к яйцу гораздо больше интереса, чем к желудю. Она наморщила нос, потом осторожно взяла яйцо зубами, а затем, легко ступая мягкими лапами, спрыгнула со стола и отнесла добычу на половик, где не спеша и с достоинством съела ее.
И тут Виралай припомнил кое-что из сказанного Мастером в башне. Ученика мага настолько захватили виды Эльды, что в тот момент он не обратил на слова Рахе внимания, но теперь все внезапно стало совершенно ясно.
В конце концов не остается ничего, что стоит спасать. Можно, с тем же успехом самому все разрушить, дать природе взять свое…
Рахе уничтожал собственные заклинания, разрушал магию.
Красный туман заклубился в голове Виралая.
Мастер выпрямился, провел рукой по изможденному лицу и начал мерить комнату шагами. Проворно избегая его ног, кошка вспрыгнула на стол, где стояло огромное горнило с горкой пепла и чем-то, очень похожим на пару медных петель.
Виралай уставился на них. Голова кружилась. Он знал, он точно знал, что это такое… рука моментально откорректировала изображение, и картинка приблизилась. Где же большой том в кожаном переплете, куда Мастер заносил каждую свою находку в отправлении магических обрядов, пополняя накопленную предшественниками кладовую мудрости?
Где «Великая книга творения и низведения»?
Ужасное предположение превратилось в уверенность.
Виралай бросился вон из башни и, перепрыгивая через три ступеньки, выбежал в знакомые коридоры цитадели. Какое расточительство, дурацкое, безумное расточительство! Злоба поднималась и клубилась в нем. Старый идиот! Старое чудовище!
Словно фонтан раскаленной лавы клокотал под бледной кожей ученика мага, хотя с течением лет Виралай научился прекрасно контролировать эмоции. Ни следа ярости не отразилось в его глазах, холодных и светлых, как у кальмара. Двадцать девять лет: двадцать девять лет беспричинных придирок, бесполезных уроков, сплошных «подай-принеси» и мелких унижений… двадцать девять лет порок по прихоти и обзывания «мальцом» и «мальчиком». И теперь Рахе сжигает все магические мосты, по которым так прилежно продвигался Виралай, сжигает их, прячет чары подальше от его рук в проклятую кошку — как раз тогда, когда он, Виралай, уже начал проникать в суть процесса, приобретать мастерство в сложных магических операциях! Вынести такое человеку вряд ли под силу.
К тому времени как он достиг комнаты, и Мастер, и треклятая кошка уже исчезли. Виралай приблизился к столу и глянул в горнило. Там на самом деле обнаружились остатки «Книги творения и низведения». Он выловил две петли и взвесил их в руке. Изломанные, лишенные магии, бесполезные без книги, которую скрепляли…
Виралай положил их обратно, сердце стало тяжелым, как холодный металл.
На полу под столом лежало несколько забытых изорванных листков пергамента. Виралай поднял их. В первом отсутствовала верхняя треть, и предложение начиналось с середины. Ученик мага быстро просмотрел страницу и узнал заклинание, превращающее скакового коня в зерно овса и обратно.
Второй лист почти полностью уцелел, а пропущенные слова Виралай мог восстановить по памяти, хотя и не представлял, какую пользу может принести сейчас заклинание избавления от камней, заваливших пещеру. Но все равно он положил страницу в карман.
Третий отрывок из «Книги» содержал довольно злодейский рецепт из собственного арсенала Мастера, а также сухое описание его действия. «Очень эффективно при погружении человека в глубокий сон — псевдосмерть». Виралай прочитал отрывок без всякого интереса, потом внезапно застыл на месте.
Он поднял голову. Сузил глаза. Прочитал снова.
Псевдосмерть.