Страница 278 из 288
— Она — чудо, — значительно сказал он. — Совершенно очаровала короля. Ни одного слова о войне за все время ее пребывания при дворе. По крайней мере от Врана. Король проводит большую часть времени наедине с Розой Эльды, а когда появляется на людях, то чуть ли не качается — если вы понимаете, о чем я. Удивительно. Я никогда не видел такую бледную, такую хрупкую женщину, но ее глаза — они просто завораживают. Она может убить одним взглядом.
Лисица картинно схватился за грудь и свалился со скамьи, к общему восторгу окружающих.
Казалось, это стало сигналом к началу представления. Комедианты повскакали со своих мест, некоторые уже довольно-таки набравшиеся, музыканты выскочили на улицу, а потом явились с целой охапкой странных инструментов и костюмов, собравшись в дальнем конце залы. Тэм коротко перебросился с ними парой слов, потом раздался первый аккорд.
Тэм Лисица вытянул из кучи одежды плащ, отделанный мехом, огромный деревянный меч, черный парик, выглядевший подозрительно похожим на конский волос, и преувеличенно большую корону. Тем временем один из артистов натянул шикарное белое платье и гриву из золотой соломы и теперь гарцевал по кругу, кривляясь и задирая юбки так, чтобы вначале показать щиколотки, а потом голую волосатую задницу.
Катла тронула отца за руку.
— Почему мужчина оделся как женщина, когда в труппе есть девушки? — в замешательстве спросила она.
Аран, выведенный из задумчивости, улыбнулся:
— Над кем ты будешь больше смеяться: над милой девушкой в роли королевы или над каким-нибудь нелепым увальнем?
Катла немного подумала, потом задала совершенно логичный вопрос:
— Почему бы тогда женщине не доверить роль короля?
Аран потрясенно посмотрел на нее:
— Это уже слишком похоже на оскорбление.
Катла нахмурилась, потом переключила внимание на громкую чушь, которую несли на другом конце залы.
Тэм Лисица лежал на руках своей возлюбленной, в то время как певец заливался соловьем:
Король уехал,
Чтобы найти себе жену,
Девушки сменяли одна другую,
Но ни одна ему не понравилась.
Он видел и тонких, и толстых, и средних,
Темных, и светлых, и красных,
И даже одну с зелеными волосами!
«Они не для меня», — сказал он.
О, были и девушки с длинными…
Тут Тэм жестом пригласил зрителей присоединяться.
— Носами! — закричала какая-то женщина.
— Ногами! — проорал Котил Горсон, подняв фляжку.
— Языками! — крикнул еще кто-то, его заглушили разные голоса, каждый предлагал свои варианты.
— Волосами! — громко поправил Тэм.
«Роза Эльды» перевернула свой чудной соломенный парик, игриво закрыв им свое лицо. Потом один из актеров упал к ее ногам, другой тянулся, чтобы только коснуться ее волос, и тут парик упал. «Она» нахлобучила его обратно, после некоторой возни со своим воздыхателем, снова задом наперед. «Роза Эльды» неуклюже потопталась, потом сумела вернуться на свое место.
— И некоторые с большими…
— Зубами!
— Сиськами! — взвизгнул Фент пьяным голосом.
— Задницами! — крикнула бабушка Рольфсен, безумно хохоча.
— Глазами, — скромно поведал Тэм, и «Роза Эльды» еще немного погарцевала по кругу, сжав руками свою гигантскую грудь.
— Глазами! — повторил Тэм, почти заревев, зала взорвалась хохотом.
Все леди были прекрасны — ах, так прекрасны,
— Но ни одна не могла сравниться
С Розой Эльды, королевой кочевников,
прекраснейшей девушкой, какую он только видел…
Теперь Тэм тоже положил руки на фальшивую грудь «Розы Мира», из-за чего и заработал увесистую оплеуху от другого актера, который сделал неприличный жест в сторону публики, потом поднял короля, взвалил его на плечо, задницей вверх, и покинул комнату под крещендо барабанов и дружное улюлюканье.
Даже мать смеялась, заметила Катла, однако Аран сидел с отстраненным взглядом, будто комедианты разыгрывали какую-нибудь любовную историю или трагическую эпопею.
Немного позже он вытащил из туники клочок свернутого пергамента, с любовью взглянул на него, потом встал, подошел к сыновьям, и они втроем покинули залу. Заинтересованная Катла сдвинулась на стуле и собралась уже тоже подняться, но Фестрин положила ей руку на плечо.
— Останься и поговори со мной, Катла Арансон, — тихо попросила она.
Удивленная Катла уселась обратно.
— Во что ты веришь? — спросила сейда.
Это был трудный вопрос, потому что Катла не совсем знала, что от нее ожидали услышать в ответ, поэтому через мгновение она рассмеялась и просто сказала:
— В себя.
Предполагалось, что она пошутила, но Фестрин склонила голову набок, и ее огромный единственный глаз посмотрел на Катлу совершенно серьезно. Потом губы сейды дрогнули.
— Чувствую, эта вера в жизни приносила тебе немало неприятностей. Я также ощущаю, что ты сама многого еще о себе не знаешь. Что у тебя получается лучше всего?
Загипнотизированная голубым глазом колдуньи, Катла выпалила:
— О, лазанье по скалам, а еще изготовление мечей и кинжалов…
И замолкла, осознав, что наговорила.
А Фестрин снова улыбнулась:
— Так какая же вера у тебя осталась, с одной-то рукой, когда ты не можешь делать ни одно, ни другое?
Катла почувствовала, как непривычно наливаются слезами глаза.
— Я… я не знаю.
Сейда наклонилась поближе:
— А что, если Эльда, Катла? Как твоя связь с миром — ты ощущаешь ее? Думаю, да, но пока что этого не понимаешь.
Катла уставилась на одноглазую женщину.
Девушка вспомнила, как ее ладони очень приятно зудели, когда она работала с металлом, как толчок энергии иногда распространялся по ее рукам, пока она лазала по горам, как с ней говорил Замок Сура на языке, который понимали только ее кровь и тело, как деревянная палуба корабля пульсировала жизнью под ее руками, когда они приближались к острову. Как легчайшее прикосновение к теплому граниту над залой этим самым утром превратило ее кости в желе, и на мгновение она ощутила в голове слова, будто сама Эльда пыталась что-то сказать ей…
— Что-то произошло с тобой недавно, Катла Арансон, что-то, явно связанное с твоим увечьем, и оно обратило тебя к магии земли. Я чувствую ее и в тебе, и вокруг — в последнее время повсюду, — но в тебе, Катла, она очень сильна. Что случилось с тобой? Твоя бабушка только сказала, что ты обожглась. Это случилось в кузнице?
— Истрийцы пытались сжечь меня на Большой Ярмарке.
Глаз Фестрин засверкал.