Страница 246 из 288
С обеих сторон от Селен бледная галька тянулась к утесам в одном конце пляжа и к низкому мысу — с другого.
Лезвие натыкается на кость, пройдя сквозь мускулы…
У линии прилива сплавной лес, ошметки черных жестких водорослей, мертвая рыба, жужжащие насекомые. Сердце девушки упало. Здесь негде укрыться, нет вообще никаких признаков человеческого присутствия, а солнце уже начало свое медленное падение на запад. О чем думал этот северянин?
Селен повернулась, только чтобы обнаружить, что его и след простыл. Девушка закружилась на месте, чувствуя, как в груди снова поднимается волна страха, но эйранца нигде не было видно — ни на пляже, ни в море, ни, насколько она могла рассмотреть, среди деревьев. Лодка лежала, завалившись на бок, там, где варвар ее привязал; вода блестела на гальке. Его узел тоже исчез. Селен открыла рот, чтобы позвать северянина, но тут вспомнила, что так и не спросила его имени.
Селен прошла какое-то расстояние до первых деревьев в поисках варвара, но она никогда не выходила за пределы своего уютного садика и даже там гуляла только в компании со служанками.
Здесь росли шипы на ежевике, которые жадно впивались в широкое красное платье, и лежали кольца плюща, угрожавшие схватить неосторожную ногу. И тишина, заставлявшая кожу на плечах и вдоль позвоночника покрыться мурашками…
Чуть дальше впереди тишина нарушалась шорохами в траве, которые явно производил какой-то зверь, что совершенно лишило девушку желания продолжать исследования, и она поспешно ретировалась обратно на пляж, закуталась в шерстяной плащ и стала ждать возвращения своего варвара. «Если он не придет, я наверняка умру от голода или холода, — угрюмо думала Селен. — И тогда он избавится от ненужной обузы. Может, так будет лучше для нас обоих, потому что Фалла знает, что теперь станет со мной…»
Через несколько минут холод от пляжных камней принялся медленно просачиваться сквозь материю.
Прошло несколько часов, и на землю уже опустилась тьма, прежде чем вернулся северянин.
Селен услышала скрип шагов по гальке позади себя и поднялась на ноги.
— Куда ты ходил? — закричала она в гневе, порожденном страхом. — Ты оставил меня, не сказав ни единого слова! Я уже думала, что ты пошел искать лучшей доли и оставил меня на милость судьбы…
Эрно кинул узел на землю. Тот брякнулся с грохотом и звоном, будто под тканью скрывалось множество всяких явно металлических вещей.
— Хотел бы я, чтобы все было именно так!
Его голос звучал угрюмо, обычная вежливость исчезла без следа.
Потрясенная этими словами, Селен умолкла.
Помолчав, Эрно заговорил:
— Кроме того, я совершенно ясно сказал тебе, что ухожу на разведку. И еще сказал, что, когда вода вытечет из лодки, тебе будет теплее и удобнее в ней ждать моего возвращения.
Теперь Селен вспомнила смутный шелест его слов и то, как она не обратила на них внимания. Она почувствовала, что краснеет — отчасти от смущения, которое не так уж часто ее посещало, отчасти от гнева.
— Как ты мог подумать, что я останусь еще хоть секунду в этой отвратительной старой посудине! — раскричалась девушка. — Наверное, лучше мне было остаться на Ярмарке и доверить судьбу цивилизованным людям, чем страдать из-за недосмотра варвара!
Последовала минута молчания, и все это время она чувствовала взгляд варвара на своем лице. Потом северянин неприятно засмеялся.
— Цивилизованные люди! Если я не ошибаюсь, то, когда мы с Катлой нашли тебя, ты очень боялась, что твои так называемые цивилизованные люди сожгут тебя на костре.
— За что? — немного растерялась Селен.
— Как за что? За совершенное тобою преступление.
— Преступление? — взвизгнула она от негодования.
— Ты ведь убила человека, насколько я помню.
Ужас содеянного вновь вернулся к девушке, и она набросилась на Эрно:
— Он был свиньей, уродом! Он убил мою рабыню. Он… он напал на меня. Я защищалась!
— Я тебе верю, — напряженно сказал Эрно, — а вот другие, в большей степени варвары, нежели я, могут и усомниться.
Он отступил и примялся развязывать узел, валявшийся на земле.
— Как ты смеешь так обращаться со мной?! — Селен сама подливала масла в огонь своего гнева, обращенного на северянина, зная, что поступает несправедливо, но не имея сил остановиться. — Я леди Селен Ишиан, единственная дочь лорда Кантары!
Эрно глубоко вздохнул. Что-то в нем изменилось, загрубело за последние несколько часов, что-то такое, что заставило челюсти сжаться, а разум — вспыхнуть гневом.
— Вчера, Селен Ишиан, ты, может статься, и была дочерью знатного истрийского дома с рабами для забавы и деньгами, которые можно промотать, но сегодня ты одинокий изгой, не защищенный законом или поддержкой семьи. Я не вижу, чем мы отличаемся сейчас — разве только тем, что мне принадлежит одежда, одетая на мне.
Селен бросилась на него. Кулаки, маленькие и острые, забарабанили по его груди, рукам, шее. Один из ударов угодил в подбородок, так что челюсти варвара щелкнули, и он прикусил язык.
Эрно отступил, ошарашенный такой злостью и тем, что именно он явился ее причиной. Девушка продолжала кидаться на него, визжа на языке южан, который звучал совершенно немелодично в данных обстоятельствах, но Эрно разобрал только одно слово «хама», то есть «мужчина», повторяющееся снова и снова.
Селен оцарапала ему шею и укусила за руку, потом попыталась лягнуть между ног, но Эрно успел отскочить назад. Счастье еще, подумал эйранец, что на этот раз у нее нет ножа.
В конце концов он сумел схватить ее одной рукой за оба запястья и второй прижал девушку к своей груди так, чтобы она не смогла больше причинить ему вреда. Они стояли так, прижатые друг к другу, несколько минут, пока Эрно не почувствовал, как ее гнев начал угасать. Однако он не спешил отпускать Селен, думая при этом, что никогда не держал женщину в объятиях так долго — никого, кроме матери, когда та умирала, а она была тонкой и хрупкой, как маленькая иссохшая птичка, совершенно не такая, как эта буйная истрийка.
А потом Эрно вспомнил Катлу, как она поцеловала его, как ее руки ухватились за его плечи, как Катла наклонила лицо, чтобы не столкнуться носами, как он удивлялся, откуда она знает, что делать, чтобы воспламенить его желание. И затем Эрно вспомнил запах от вспыхнувшего амулета — кислая, удушливая вонь горящих волос — и внезапно оттолкнул Селен.