Страница 89 из 102
— Не совсем так, господин Фредерик. Я был сиротой, и вместе с сестрой мы выживали на улицах города. Однажды нас поймали, и мне страшно представить, что с нами сделали бы, если бы не вмешательство господина.
— Это действительно благородно, мало кто берёт с улицы незнакомых людей себе в слуги.
Это было вполне понятно. Обычно в свиту берут проверенных людей, чаще всего это потомственные слуги, которых с ранних лет обучают нужному ремеслу. А таких сирот боятся брать, потому что они могут обокрасть и сбежать. Я бы и сам их не брал, если бы не моя сестра.
— Да, господин весьма необычен и благороден, пусть он и старается быть холоден со всеми, но он воистину добр и справедлив...
Я продолжал слушать их разговор, облокотившись на каменную стену возле двери. Это занятие поглотило меня, пока я не услышал голос позади.
— Привет, Тогрин!
— Блять, — вырвалось у меня на русском, и я резко обернулся. — Эли? Что ты тут делаешь?
Сейчас моя сестра была одета в белую мантию, которая полностью скрывала её тело. Но её лучезарную улыбку вряд ли что способно спрятать.
— Недалеко одному парню стало плохо, вот и позвали нас. Я сегодня первый день на дежурстве!
Я с недоумением посмотрел на неё.
— В смысле?! Какое дежурство?
— Как какое?! Иногда некоторых целителей отправляют в ваш корпус, чтобы в случае чего мы могли оказать первую помощь.
Я, конечно, слышал о том, что у нас здесь дежурят целительницы, но никогда не думал, что туда берут первогодок.
— А тебе ещё не рано на дежурство?
Сестра покачала головой.
— Нет, Тогрин, за меня поручились все преподаватели и сказали, что мои умения уже давно соответствуют третьему году.
Мимо нас проходили другие ученики, и каждый взгляд, обращённый на мою сестру, заставлял меня сжимать кулаки и непроизвольно тянуться к оружию на поясе. Возможно, я слишком сильно опекаю её, но, честно говоря, она — моя семья, которой у меня не было в прошлом мире. Тогда я понимал, что при моей профессии заводить семью опасно, ведь в случае чего могут убрать не только меня, но и их, просто на всякий случай.
А здесь у меня появилась Элинор — маленькая непоседа, ставшая для меня всем, чего я был лишён в прошлом мире. Она не только моя сестра, но и как будто моя дочь, которую я воспитал с ранних лет, хотя и младше её. Я всегда заботился о ней, защищал от своего полоумного братца и даже от родителей, которые собирались выдать её замуж за не очень хорошего человека. Эта черноволосая голубоглазая непоседа для меня — всё.
— Пойдём в комнату, если ты не спешишь, — предложил Лука.
— Думаю, у меня есть время, надеюсь, Элайза не будет против, если я чуть-чуть задержусь, — ответил я.
Мы вошли в мою комнату, и все разговоры сразу стихли, пока не увидели мою сестру. Лука почтительно поклонился, а мой сосед по комнате...
— Невероятно, что здесь делает столь прекрасный цветок! Разрешите представиться — Фредерик Штальберг, будущий рыцарь. А вы, прекрасная госпожа, не могли бы назвать своё имя?
— Графиня Элинор Вермонд, целитель второго ранга, — произнесла она и протянула ему руку.
Он взял её руку и поцеловал воздух перед ней.
— Как же невероятно видеть столь прекрасное создание в этом месте! Ваши глаза подобны голубому небу в самый яркий и солнечный день, а ваши волосы словно тихая ночь, где...
— Тебе разобьют лицо, если продолжишь в том же духе, — прервал его я.
На меня тут же уставились три пары глаз, а я, как обычно, сделал невозмутимое лицо. В комнате повисла напряжённая пауза, которую нарушил смех Фредерика.
— Ха-ха-ха, мой друг, какие же замечательные шутки у тебя бывают! Я уж подумал, что ты серьёзно, а как ты подловил меня...
У Луки вырвался нервный смешок. Кажется, он понимал, что я не шучу, но всё же решил промолчать. А Фредерик тем временем продолжал:
— У моего лучшего друга весьма необычное чувство юмора, ну я так горжусь, что мы друзья...
— Вы правда друзья? — с удивлением спросила Эли.
— Мы лучшие друзья — с гордостью произнёс этот павлин, выпятив грудь колесом.
Боги будьте милосердны к этому придурку... Потому что я милосердным не буду. Моя сестра восторженно захлопала глазками, а Лука посмотрел на Фредерика с жалостью, как обычно смотрят на инвалидов.
Дальше был довольно небольшой разговор, в котором этот человек с рыцарством головного мозга рассказывал моей сестре о том, какой я замечательный друг, как помогаю остальным, какой я замечательный, и какой замечательный он. Мне же оставалось только скрипеть зубами, чтобы не сломать ему кадык. И вот, когда казалось, что мои нервы вот-вот сдадут, моя сестра произнесла:
— Мне, наверное, уже пора идти, я и так здесь долго засиделась.
— О прекрасная Элинор, разрешите мне проводить вас.
Я тут же подскочил с места и положил руку на плечо Фредерика, да так сильно сжал, что тот аж присел и крякнул.
— Не переживай об этом, мой «лучший друг» — сказал я, фактически не скрывая сарказма в голосе — идём Эли, я провожу тебя.
После чего я подхватил девушку под локоть, и мы покинули комнату, где я уже облегчённо выдохнул.
— Он странный... Но милый.
Ну капец, мне ещё только не хватало, чтобы моя сестрёнка запала на этого будущего куколда.
— Я вижу только глупость, он видит только то, что хочет видеть, а всё его благородство лишь пустой звук.
— Тогрин, почему ты так отзываешься о своём друге?
Я тяжело вздохнул, а мы тем временем продолжили нашу ходьбу по коридору.
— Эли, он видит мир немного под другим углом... Немного искажённым.
Тут Эли на секунду задумалась.
— Не знаю, по мне так он ничего такого не сказал, то что ты у меня самый лучший, я знаю и без кого либо, правда его манера общения для меня как-то непривычна, а главное не понимаю твоего волнения.
— Я не волнуюсь.
— Волнуешься!
— Нет!
— Да!
Во время нашего спора я не смог сдержать улыбку. Она такая непосредственная и немного упрямая.