Страница 76 из 103
— Я видел, как ворота исчезли.
В спортзале стало тихо.
— Тории были на месте, — продолжил Сота. — Потом ты прошла через них, и за ними не стало
двора. Только туман. Я позвал тебя, но ты не услышала. А потом увидел лису на ступенях.
Рэн напрягся.
— Какую?
— Белую. С красной лентой.
— Она смотрела на тебя?
— Да.
— Ты ответил?
Сота опустил глаза.
— Она спросила, хочу ли я знать, вернётся Айко или нет.
— И что ты сказал? — спросила Айко.
— Да.
Рэн тихо выругался.
— Ты заключил устное соглашение.
— Я не знал!
— Что она дала?
Сота снял с шеи тонкую нить, скрытую под рубашкой. На ней висел маленький белый зуб. Айко
никогда его не видела.
— Это.
Рэн не прикоснулся.
— Почему амулет не чувствовал?
— Потому что вещь человеческая, — ответил он. — Зуб настоящей лисы, но в него вложено
обещание.
Сота сжал подвеску.
— Она сказала, что пока он со мной, я узнаю, если Айко окажется в опасности.
Айко вспомнила, как Сота всё время появлялся рядом. Замечал её странное состояние. Приходил
туда, где становилось хуже.
— Поэтому ты чувствовал?
— Иногда. Не как вы. Просто тревога. Я думал, это потому, что знаю тебя.
Рина смотрела на него с болью.
— И ты никому не сказал.
— Хотел помогать.
— Один.
— Я не хотел, чтобы меня отстранили.
Почти те же слова, что у медсестры. Страх потерять право быть рядом. Айко подошла к нему.
— Отдай зуб.
— Если отдам, не буду чувствовать опасность.
— Зато перестанешь быть связан с тем, кто дал.
Сота посмотрел на белую подвеску. Потом сорвал её с шеи и положил на пол.
— Я выбираю не знать первым.
Чёрная нить к нему порвалась. Зуб треснул. Из него вырвался тонкий белый дым и исчез.
Двойник закричал снова.
Осталась последняя связь. С Рэнем.
Все смотрели на него. Он стоял неподвижно. Айко почувствовала холод красной нити. Не чужой.
Его собственный.
— Что вы скрываете? — спросила она.
— Не здесь.
Двойник засмеялся.
— Снова.
— Рэн.
— Это касается не только меня.
— Значит, тем более говорите.
Он посмотрел на госпожу Кавасаки, медсестру, Соту, Рину.
— Людям нельзя знать.
— Они уже знают слишком много, — сказала Айко.
— Не это.
Чёрная нить стала толще. Двойник начал подниматься. Маска восстанавливалась.
— Рэн! — крикнула Айко.
Он сжал кулаки.
— Мой отец не просто хотел закрыть печать.
— Что ещё?
— Он хотел, чтобы она открылась до третьего замка.
Айко перестала дышать.
— Зачем?
— Чтобы использовать тебя для уничтожения Нижнего двора.
Рина прошептала:
— Как?
— Если провести через врата силу наследника и сжечь всё по ту сторону, двор может
исчезнуть.
— Вместе с потерянными именами? — спросила Айко.
Рэн молчал. Ответ был ясен.
Все души. Все те, кто мог быть жертвой. Включая жену Харуто, если хоть какая-то часть её
действительно оставалась там.
— Вы знали? — голос Айко стал тихим.
— Узнал в архиве.
— Когда?
— До добровольной связки.
Холод ударил по нити. Двойник улыбнулся.
— Вот она. Последняя дверь.
Айко смотрела на Рэна и не могла собрать мысли. Он снова скрыл. Не часть о собственной
свободе. Не страх. План, в котором её печать должны были использовать как оружие.
— Почему не сказали?
— Потому что отказался.
— Это не ответ.
— Я не собирался позволять им.
— Но знали, что клан может специально открывать замки.
— Да.
— И всё время говорили, что Нижний двор и Харуто пытаются это сделать.
— Они тоже пытаются.
— А ваш отец?
— Да.
Слово прозвучало глухо. Айко отступила. Красная нить между ними стала ледяной. Двойник
поднялся полностью. Маска исчезла, и он снова принял лицо Рэна.
— Теперь выбери, — сказал он Айко. — Того, кто лжёт ради тебя, или того, кто хотя бы честно
хочет использовать.
Рэн ударил огнём. Двойник поймал свет рукой. Потому что чёрная нить к нему всё ещё
держалась. Через тайну Рэна.
— Скажите всё, — потребовала Айко.
— Я сказал.
— Нет. Не всё.
Он посмотрел на неё.
— Что будет со мной, если план вашего отца сработает?
Тишина.
— Рэн.
— Ты потеряешь связь с миром духов.
— Только?
Он не ответил.
Айко почувствовала, как внутри что-то ломается.
— Моё имя?
— Может сгореть вместе с вратами.
Сота выругался. Рина закрыла рот ладонью.
— То есть она умрёт? — спросила госпожа Кавасаки.
— Тело останется, — ответил Рэн.
Айко вспомнила жену Харуто. Тело в человеческом мире. Имя по ту сторону.
— Я стану пустой.
— Да.
Двойник рассмеялся. Чёрная нить вспыхнула. Айко почувствовала, как второй замок под кожей
дрожит, готовый открыться от предательства, страха и сомнения.
Она могла позволить ему. Могла закричать. Обвинить Рэна. Сказать, что больше не доверяет. И
имела на это право. Но тогда двойник победит. А разговор с Рэнем всё равно придётся
закончить позже, когда вокруг не будет существа, питающегося каждой их болью.
Айко глубоко вдохнула.
— Вы скрыли от меня возможность потерять имя.
— Да.
— Решили, что сможете защитить, не рассказывая.
— Да.
— Это было неправильно.
— Да.
Он не оправдывался. Не просил понять. Стоял перед ней и принимал каждое слово.
— Я очень зла, — сказала Айко.
— Знаю.
— И сейчас не могу сказать, что доверяю вам так же, как утром.
Красная нить дрогнула. Рэн побледнел. Но кивнул.
— Понимаю.
— Однако я не отдам это существо нашей ссоре.
Она повернулась к двойнику. Его улыбка исчезла.
— Тайна раскрыта, — сказала Айко. — У тебя больше нет якоря.
— Есть сомнение.
— Оно моё. Не твоё.
— Ты ему не веришь.
— Сейчас — не полностью.
Рэн закрыл глаза на секунду. Айко продолжила:
— Но это не значит, что я выбираю тебя.
Чёрная нить треснула. Двойник шагнул к ней.
— Я могу показать всю правду.
— Ты показываешь только то, что причиняет боль.
— Потому что боль правдива.
— Нет. Она просто громкая.
Чёрная нить разорвалась. Рэн поднял руки. На этот раз золотой огонь прошёл сквозь двойника