Страница 29 из 68
— Вот и я не считаю. Но слушаю это изо дня в день. А если случается не выдержать и резко ответить, так все кумушки в округе узнают, какая я невоспитанная и грубая, гнилое семя и всё такое. Вся в отца. И по улице потом не пройти: ахают, головой качают, говорят — иди, извинись перед Акимовной, дура. Она же всю жизнь положила, чтобы тебя поднять. А я на самом деле с ней уж давным-давно расплатилась — немалую долю от выручки с моих кружев ей отдаю. Куда только девает?
— Жесть, — протянула я, не зная, что ещё тут можно ответить.
Марыся удивленно подняла брови, но по интонации и выражению моего лица поняла комментарий правильно.
— Вот-вот, она самая. Так можно мне с тобой? Я бы и сама давно ушла, но всё никак не решалась. А тут, вроде как, повод есть. Тётке скажу, что тебе помощница была нужна, и что там, в центре, точно жениха найду.
— Давай так, — решилась я, — пойдём со мной, типа ты мне помогаешь вещи нести. И скажем библиотекарю, что ты тоже ищешь комнату. Я просто не знаю, нормально он воспримет твоё появление или нет, сама его сегодня в первый раз в жизни увидела. А если он ответит, что тебе тоже есть место, свои пожитки перетащишь завтра.
— Здорово! — Марыся просияла. — А твои вещи я и правда помогу нести.
— Да там нести-то, — махнула рукой я. — Только котика. Да его лоток, пожалуй, тоже прихвачу. И миски.
— А вот это? — хитро улыбнулась подруга по побегу, доставая из-под стола здоровенный куль.
— Что там? — удивилась я.
— Да гостинцы твои сегодняшние, я и не смотрела толком, торопилась, — девушка встряхнула увесистый свёрток. — То, что ты сегодня честно заработала.
— А как же Акимовна? — я даже расстроилась, — Она всё-таки обиделась и не стала ничего брать?
— Да вот ещё! — зло расхохоталась Марыся. — Она бы ещё как взяла, причем всё, да потом бы сетовала, что мало. Но я, видишь ли, подслушала ваш разговор, уж не обессудь. А я тётку знаю-то получше. Пришлось после твоего ухода уже мне с ней пообщаться и объяснить, где и в чём она неправа.
Я невольно заозиралась, высматривая брызги крови или орудия убийства.
— И… как прошел разговор? — очень хотелось услышать, что обошлось без рукоприкладства.
— Ну, я буду очень рада, если удастся перебраться отсюда хоть куда-нибудь уже сегодня, — не стала врать девушка.
Мы невесело посмеялись, собрали мои вещи и, крадучись, вышли в сгустившиеся сумерки. Слабо светилось окошко Акимовны, ночной воздух обжигал раскрасневшиеся лица, но тряслись мы обе скорее не от холода, а от собственной смелости и предвкушения новой, самостоятельной, жизни.
Подходящего поводка для кота мне раздобыть так и не удалось, но Марыся притащила из комнаты длинное узкое кружево, которое она сплела из толстых ниток болотного цвета, просто из любопытства — как такое будет смотреться. Выглядело странновато, но я решила, что с платьем из грубой льняной ткани того же оттенка такое было бы вполне уместно. Мастерица со мной согласилась. Вместе мы соорудили подобие шлейки с ремешком. Кот был далеко не в восторге, но, когда его вынесли на улицу, быстро притих, с опаской озираясь по сторонам.
На узких улочках тускло горели редкие фонари. Припозднившиеся прохожие засматривались на зверя и кивали нам, здороваясь. Волнение перед грядущими переменами вытеснило усталость, и мы оживленно переговаривались о нравах бабушек и их устаревших взглядах на жизнь. До библиотеки дотопали легко и незаметно.