Страница 7 из 13
— Марат с тебя глаз не сводит, дорогая! Ты наконец добилась своего! — женский голос заставляет меня вздрогнуть.
— Да, это правда. Теперь он точно от меня никуда не денется. Ведь я беременна, — мелодичный голос издает смешок.
— Самоуверенность иногда бывает наказуема, Вероника, — раздается третий голос.
— Алла, не душни, — отмахивается Ленц. — Марат очень ждет этого ребеночка. Дочку хочет. Уже и имя ей придумал.
— И как он хочет назвать?
— Мирослава. Красиво, правда? И я с ним согласна!
Глава 8
Голос Вероники звучит легко, беззаботно. Она счастлива.
— Мирослава, — повторяет одна из её собеседниц. — Красивое имя. Необычное.
— Марат сказал, что это имя ему очень нравится. И мне тоже понравилось.
— Думаешь, у вас получится, Вероник? Он такой сложный. Ты сама говорила. Закрытый.
— Я уверена на миллион процентов. Он будет лучшим отцом. А я сделаю его счастливым.
— Если честно, не представляю тебя женой. Ой, а я слышала, что Сафаров на ком-то уже женился.
— Алл, ты специально меня выбесить хочешь? Это просто сплетни!
Я закрываю глаза. Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Внутри всё кричит, но я не издаю ни звука.
— Пойдём уже, ты закончила со своей прической? — теперь голос Вероники звучит раздраженно.
— Да, я всё. Неудачно очень уложили, — голос полон недовольства.
— Да всё у тебя нормально.
— Спасибо. Да, вроде поправила.
— Пойдём веселиться, девочки. Вечер шикарный!
Голоса затихают. Меня знобит.
Мирослава. Он хочет назвать свою будущую дочь Мирославой.
Что это значит? Что он думает о Мире? Обо мне? Или, скорее всего, просто имя понравилось. Как же больно!
Но ему точно нет дела до моих чувств.
Выхожу из кабинки, долго мою руки. Открывается дверь, я вздрагиваю. Но это Лена, и я вздыхаю с облегчением.
— Все тебя потеряли. Ты как, Танюш? Плачешь? — в голосе подруги тревога. — Ох, я видела, как отсюда эта актриса вышла с подружками, и мне аж поплохело. Вы столкнулись? Она тебе что-то сказала?
— Нет, они меня не видели, — отвечаю как есть. Голос срывается. — Обо мне она понятия не имеет. Да и о чём ей знать? О коротком бизнес-проекте своего благоверного?
— Неприятно ужасно! Если бы я хоть предположить могла! Не пустила бы тебя сюда!
— Я не больна, Лен. А Сафаров не аллерген, который мне следует избегать. Он всего лишь прошлое. Короткий эпизод. Бывший босс.
— Угу, перечисления класс. Все подходящие. Только это прошлое тебя до сих пор мучает.
— Потому что я идиотка.
— Не наговаривай на себя. Ты умная, добрая и хорошая. В тебя Леонид уже влюбился. Он богат и успешен. Может, тебе всё же сходить с ним на свидание?
— Вероника беременна, — перебиваю ее.
— Ого! — Лена таращится на меня и моргает. — Это она тебе сказала?
— Нет, она меня не видела. Болтала с подружками. Она сказала, что Марат хочет назвать дочь Мирославой, — произношу с болью. — Зачем он так? Или он даже не помнит нас, просто имя, которое всплыло случайно?
— Я так не думаю. И ты не зацикливайся, Танюш. Пойдём за стол? — Лена пытается успокоить меня, но я вижу, что она тоже взволнована.
Я киваю, и тут внезапно меня накрывает новая волна тошноты — резкая, невыносимая. Разворачиваюсь и бегу обратно в кабинку. Спазмы сильнее чем в прошлый раз. Лена рядом, охает.
— Так, чувствую, праздновать дальше мы не будем, — оценивающе смотрит на меня когда выхожу из кабинки. Включаю воду.
— Ты оставайся, а мне действительно лучше домой поехать. Наверное, это вчерашние суши. Или нервы, — выдыхаю, смотря в зеркало на свое бледное лицо.
— Нервы? — прищуривается Лена. — Танюш, а месячные у тебя когда были в последний раз?
Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают. Пытаюсь вспомнить. И вдруг понимаю — не помню совершенно! Я с этим похищением, побегом и новой работой вообще о них напрочь забыла!
— Вы были близки с Сафаровым? — спрашивает Лена прямо.
— Нет, — шепчу, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Не может быть.
— Не были, или не можешь быть беременна? — Лена сжимает мою руку. — Гадать в любом случае нет смысла. Ты сейчас поедешь домой. А завтра мы купим тест.
Ещё один взгляд в зеркало. Выгляжу как привидение: бледная, с красными глазами, размазанной тушью и мокрыми волосами у висков. Но мне совершенно наплевать. Разве я могу быть беременна? У Сафарова будет сразу два наследника? Ох, нет, сейчас даже чёрный юмор не помогает. Как же мне плохо!
— Если ты беременна, мы будем решать, что делать, — говорит Лена твердо. — Но сначала надо узнать. Идём.
Мы возвращаемся в зал. Я чувствую себя так, будто меня переехал грузовик. Голова кружится, в ушах звенит, но я заставляю себя улыбаться. Лена идёт рядом, поддерживая меня под локоть, и я благодарна ей за это.
За столом всё так же шумно. Леонид что-то рассказывает, жестикулирует, смеется. Градов слушает его с одобрительной улыбкой. Когда я подхожу, он бросает на меня быстрый взгляд, и в его глазах мелькает беспокойство.
— Таня, вы такая бледная, — замечает Леонид, и я чувствую, как его рука касается моей спины. Он отодвигает мне стул, но я не сажусь. — Всё в порядке?
— Да, — выдавливаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто очень разболелась голова.
— Она уже приняла таблетку, но хочет поехать домой, — поспешно говорит Лена. — Я провожу её.
— Леночка, ты оставайся, я сама, — говорю я. — Извините, Виктор Петрович…
— Всё в порядке, Татьяна. Ничего страшного, — успокаивает Градов. — Сейчас позвоню водителю, он тебя отвезет.
— Спасибо большое.
— Я провожу до машины, — говорит Лена, в ее голосе твёрдость. — Потом вернусь.
— Хорошо, Лен, — кивает Градов. — Таня, я в любом случае хотел дать вам обеим на завтра выходной. Так что отдыхай. Я позвоню завтра, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь.