Арканист поневоле

Глава 32. Архитектурное доминирование, гравитация и расчет с дьяволом

— Назад! Бегите, мать вашу! — взревел Бронд. Он бросил стонавшего на земле раненого рыцаря с перерубленным коленом, развернулся и рыбкой прыгнул в сторону, уходя с траектории падения.

Древняя колонна рушилась вниз с пугающей, смертоносной грацией замедленной съемки. Белоснежный мрамор, покрытый тысячелетними трещинами и барельефами, с гулом рассекал воздух, грозясь превратить и нас, и своих собственных раненых солдат в кровавое, расплющенное месиво. Убежать за радиус поражения мы физически не успевали — колонна была слишком длинной, а мы стояли прямо под её центром.

— Физик! Твоя гравитация! Останови её! — в отчаянии заорала Лирис, падая на землю и закрывая голову руками.

— Я не удержу такую массу в лоб! Она пиздец сколько весит! — выкрикнул я, лихорадочно, до боли в висках соображая. Мой мозг перебирал варианты быстрее процессора.

F=ma. Сила равна массе на ускорение.

Я не мог остановить тридцать тонн падающего камня. Мой кинетический щит просто лопнет, а следом лопну я. Но мне и не нужно было её останавливать. Мне нужно было изменить траекторию её падения.

Я бросил бесполезную глефу на камни. Поднял правую руку с тяжелым стальным наручем и влил в неё все жалкие, выскребенные со дна остатки своей маны. Металл перчатки мгновенно раскалился, обжигая кожу сквозь ткань рубахи. Руны Бронда взвыли, перегруженные до предела.

Я выстроил в уме максимально плотный кинетический таран. Но я прицелился не в центр падающей на нас глыбы. Я прицелился в её основание — туда, где она уже оторвалась от пьедестала и находилась в свободном падении.

Я спустил курок.

Невидимый, мощный кинетический поршень с хлопком преодоления звукового барьера врезался в белый мрамор сбоку.

Удар не остановил падение колонны. Но он придал ей мощный, резкий боковой импульс у самого основания. Многотонная глыба, издав протяжный, болезненный каменный стон, в воздухе изменила траекторию своего падения на несколько критических градусов.

Она пронеслась в жалком метре от наших прижатых к земле голов, обдав нас ураганным ветром и облаком едкой пыли. И с чудовищным, соттрясающим кости грохотом рухнула на пепельную землю острова чуть правее от нас.

Но она не просто упала на пустой камень.

Прокатившись по инерции несколько метров, перемалывая булыжники в муку, колонна врезалась прямо в ту зону, где находились имперцы. Огромная мраморная глыба прокатилась по двум рыцарям, которые в панике пытались отползти.

Одного из них, того, что был с пробитым легким, просто отшвырнуло в сторону, как кеглю. А вот второму, с перерубленным коленом, повезло фатально меньше — тридцать тонн древнего мрамора безжалостно прижали его закованные в сталь ноги к земле.

Раздался влажный, тошнотворный хруст сминаемого металла и костей, слившийся с диким, нечеловеческим воплем агонии.

Остров под нашими ногами угрожающе, крупно задрожал.

Удар десятков тонн мрамора о поверхность нарушил и без того хрупкий гравитационный баланс этого висящего в пустоте куска суши. Земля под ногами пошла глубокими, зигзагообразными трещинами. Фиолетовый Аэфир, удерживающий остров, начал с шипением стравливаться из разломов, как пар из пробитого котла. Остров начал медленно, со скрежетом крениться на правый бок.

— Ты что натворил, деревенский придурок?! — истерично заорал имперский маг, в ужасе опуская свой посох и оглядываясь по сторонам. Его холеное лицо перекосило от животного страха. — Ты разрушил структурную геометрию! Мы все сейчас упадем в Бездну!

— Я физик-экспериментатор. Я просто люблю масштабные разрушения, — я тяжело дышал, стоя на коленях в пыли, чувствуя, как кровь толчками стучит в висках. Мой резерв маны был абсолютно пуст. В голове звенело.

Лидер Грифонов, с перекошенным от ярости и боли лицом, цепляясь латными рукавицами за край обрыва, с огромным трудом подтянулся и перекатился на безопасный, еще не потрескавшийся участок земли. Его некогда идеальная золотая броня была покрыта грязью, вмятинами и царапинами. Он тяжело дышал, глядя на разрушения.

Двое его элитных бойцов валялись в отключке или корчились под мраморной колонной. Маг откровенно паниковал, глядя на расширяющиеся трещины.

Имперец понял, что легкой прогулки и грабежа не вышло. Оборванцы огрызнулись так, что сломали им зубы.

— Отходим! — хрипло, сплевывая кровь, скомандовал он магу, с трудом поднимаясь на ноги. Он посмотрел на меня с такой неприкрытой ненавистью, что она казалась осязаемой, липкой субстанцией. — Вы, грязные шакалы, еще пожалеете об этом дне. Я клянусь светом Солариса, я найду вас в Рунхолде. Я вырежу ваши сердца и скормлю собакам!

— Буду ждать с нетерпением, блондинчик, — я сплюнул пыль на камни. — Но мифриловый жетон я тебе не отдам. Оставлю на память, сделаю брелок для ключей.

Имперец махнул рукой магу. Тот судорожно, запинаясь на слогах, начал читать сложное заклинание пространственного прыжка, готовясь переправить себя и своего командира обратно на соседний, более стабильный остров. Бросить своих стонущих под обломками солдат их явно не смущало — типичная мораль корпоративной элиты.

Аэфир вокруг мага закрутился спиралью, готовый разорвать пространство для телепортации.

— Эй, умник с палкой! — неожиданно громко крикнул Бронд, тяжело поднимаясь на ноги. — Вы кое-что забыли!

Дварф не стал бросать свой топор. Вместо этого он нагнулся, схватил из-под ног здоровенный, размером с дыню кусок мраморного щебня и с грацией олимпийского толкателя ядра, вложив в бросок всю массу своего коренастого тела, швырнул его прямо в мага.

Никакой магии. Никакого Аэфира. Просто гном, камень и тупая физическая сила.

Камень описал идеальную дугу и с сочным, глухим стуком попал имперскому магу точно в лоб, прямо в разгар чтения сложнейшего пространственного заклинания.

Маг охнул, его глаза комично закатились к переносице, и он обмяк, теряя сознание.

Заклинание телепортации, оставшись без контроля разума в момент активации, обернулось катастрофой. Вместо того чтобы плавно перенести их по горизонтали на соседний остров, магическая вспышка просто подбросила лидера Грифонов и оглушенного мага в воздух на три метра. А затем гравитация Шаттерленда, окончательно сломанная падением колонны и расколом острова, сказала свое веское, финальное слово.

Вектор гравитации на том краю острова, где они находились, резко, с тошнотворным гулом сменился с вертикального (вниз) на горизонтальный (вправо).