Страница 51 из 74
Я выпустил перед собой слабый, невидимый кинетический импульс, словно забрасывая удочку. Импульс полетел к ближайшему парящему булыжнику размером с обеденный стол. Я почувствовал, как мой вектор ударился о невидимую преграду и изменил направление вверх. Гравитация на самом камне была нормальной, но между нами и камнем находился участок с мощным восходящим потоком.
— Бронд, первый прыжок. Целься не в центр камня, а на полметра ниже его края. Поток сам подкинет тебя вверх. И ради всего святого, не отталкивайся слишком сильно.
Дварф тяжело сглотнул, перекрестился (или нарисовал в воздухе молот, я так и не понял) и прыгнул.
Он летел камнем вниз, в фиолетовую пустоту, и Лирис уже приготовилась завизжать. Но на середине пути его стокилограммовую тушу вдруг мягко подхватило и с силой вытолкнуло вверх. Бронд с кряхтением приземлился на парящий булыжник, распластавшись по нему, как морская звезда. Камень под его весом даже не покачнулся — его масса игнорировалась аномалией.
— Работает! — крикнул он, отцепляя топор, чтобы не перевешивал. — Давай, физик! По одному!
Мы начали свой долгий, мучительный путь через пустоту.
Это был самый выматывающий, потный и жуткий паркур в моей жизни. Я постоянно прощупывал пространство магией, выстраивая в голове невидимые графики гравитационных полей. Прыжок. Перелет через зону абсолютной невесомости, где приходилось грести руками. Жесткая, бьющая по суставам посадка на остров, где гравитация была увеличена вдвое. Мы двигались, как парализованные муравьи по минному полю.
Спустя два бесконечных часа мы преодолели половину пути. Мы стояли на довольно крупном обломке скалы, густо поросшем какой-то светящейся фиолетовой травой, которая кололась сквозь ботинки, и тяжело дышали. Храм Ваэлориона был уже близко. Я отчетливо видел его разбитые колонны и чудом уцелевший обвалившийся купол.
— Пока всё идет неплохо, — Лирис дрожащей рукой вытерла пот со лба, отпивая воду из фляги. — Даже подозрительно тихо. Никаких тварей из Бездны, никаких…
Она не успела договорить. В этом мире вообще нельзя было произносить фразу «подозрительно тихо».
Воздух метрах в двадцати от нас внезапно пошел мелкой, дрожащей рябью, как вода в стакане от брошенного камня. Аэфир вокруг меня взвыл, ударив по нервам, предупреждая о резком, неестественном пространственном искажении.
— К оружию! — рявкнул я, вскидывая правую руку со стальной перчаткой.
Пространство перед нами разорвалось с тихим, тошнотворным звуком рвущейся мокрой ткани:
«ш-ш-шх»
. Из невидимой трещины вывалилось
оно
.