Некромант

Много непростых дней пути ждало их впереди. У каждого в этом путешествии была своя цель: спасти народ, уберечь своего принца, найти друзей, исполнить клятву, исполнить волю бога. Но эти цели неумолимо вели их вперёд, не давая сойти с дороги. Лазриэль всё чаще ловил себя на мысли, что виденные в кошмарах картины начинают сбываться — деталь за деталью, ужас за ужасом — и это пугало его больше всего. Вечером, как всегда, все улеглись спать. Лазриэль раскидал сеть сторожевого периметра — мана потекла по пальцам, оставляя лёгкое покалывание, — и погрузился в глубокую медитацию, пытаясь познать тайну некротической энергии. В последнее время тьма внутри него стала тише, словно приручённый зверь, который затаился, но не ушёл.

— Лазриэль…

Тихий шепот заставил его вскочить. Сердце заколотилось где-то в горле, он озирался по сторонам, но периметр молчал — никого не было, все в лагере спали. Ошарашенный эльф перевёл дыхание, провёл рукой по лицу. «Наверное, игра воображения», — решил он и вновь окунулся в транс. Но напряжение не уходило — оно копилось где-то глубоко, как грозовые тучи перед бурей.

— Лазриэль… — голос звучал ближе, почти над ухом. Он снова открыл глаза, но вокруг была только ночь. Тёмная, безлунная, давящая. Ладони вспотели, по спине пробежал холодок. Кто-то звал его. Но кто? И откуда?

* * *

Харнесесс стоял на вершине белоснежной стены, всматриваясь в даль. Ветер трепал плащ, бросая в лицо холодные пряди волос. Он не чувствовал холода — только тяжесть в груди, которая не проходила уже много дней. Рядом с лёгким хлопком появился верховный маг.

— Я… я знал, что найду тебя здесь, — выдохнул Эрмортресс, опуская руку на плечо друга, забывая о своём величии. — Ты всегда здесь, когда тревожно.

— Скажи мне, что ты принёс новости и никакой атаки не будет, — с лёгкой надеждой произнёс Харнесесс, но голос его дрогнул. В глазах читалась усталость — не физическая, а душевная, от которой нет лекарства и не бывает выходных.

— Да, я принёс новости. И они хорошие. Но, к сожалению, не настолько, — маг расстроил друга. — Вести о твоём сыне. Он жив. С ним всё в порядке. Стал гораздо могущественнее. Вместе со спутниками убил верховного шамана северян и вместе с его наследником ушёл на восток. Я не знаю, что он делает и зачем, но это явно что-то очень таинственное.

— Он убил шамана — и ему после этого дали уйти? — Харнесесс нахмурился, пальцы сжали край стены до боли в суставах, до хруста. — Ты уверен, что это был не плен? Не обман, не ловушка?

— Ну, видимо, не очень-то этого шамана любили, — пожал плечами человек. — Раз позволили уйти живыми убийцам.

— Главное, что сын жив, здоров и с ним всё в порядке, — немного расслабился друид, выдыхая задержанное напряжение, которое грызло его последние недели. Плечи его опустились, словно с них сняли тяжёлую ношу. — Ну а что с подготовкой к обороне?

— Всё сделано. Союзники предупреждены, обещали помочь, когда придёт время. Поле боя готово, рубежи укреплены, доверенные подготовлены. Осталась только самая сложная задача… ждать. Ждать и надеяться, что всё обойдётся.

— Как же я надеюсь, что всё это не понадобится и видение было лишь пустышкой, — вздохнул Харнесесс, проведя рукой по лицу, по щетине, которая стала длиннее обычного — он плохо спал последние дни, почти не спал. Под глазами залегли тени, взгляд потускнел.

— Боюсь, что божественная сила не сопровождала бы пустышку, — в очередной раз разрушил его чаяния друг. — Слишком много совпадений, Харн. Слишком много знаков.

— Как думаешь, у нас есть шанс? — с надеждой в голосе обратился эльф к магу.

— Шанс есть всегда. Ни на что не надеется лишь мертвец. А пока мы живы… — заверил Эрмортресс.

— Я надеюсь, мы всё правильно делаем, — пробормотал Харнесесс, глядя прямо перед собой невидящими глазами.

— Опять думаешь о том, что отшельник мог быть прав? Прекрати. Даже если он и был прав, любой на твоём месте поступил бы так же. Никто не даст убить своих детей, даже если от этого зависит судьба всего мира. Главное, что ты не сожалеешь о содеянном — значит, всё сделал верно.

— Да, я поступил правильно. Но теперь, кажется, пришёл час расплаты. И я готов принять судьбу, которая мне уготована. Ты же помнишь, что обещал мне позаботиться о них, — голос друида был тихим, почти беззвучным, но в нём слышалась сталь.

— Я сделаю всё, что в моих силах. — Эрмортресс сжал плечо друга, и в этом жесте было обещание и боль. И они оба просто молча смотрели на поляну, которой вскоре суждено было стать полем кровопролитной битвы за судьбу народа. Ветер стих, и наступила тишина — та самая, что бывает перед бурей.

* * *

— Не отставай от них ни на миг, следи за каждым шагом и движением. Прячься в тенях и расщелинах, не дай себя заметить. У них уже есть венец — нельзя дать собрать полный комплект. Как только найдут следующий артефакт, живо зови меня.

Махитхарджи стоял посреди пустоты. Тьма клубилась вокруг, создавая причудливые формы и образы — то лица, то зверей, то неведомых чудовищ. Прямо перед ним в воздухе висел шар, сотканный из самой тьмы, пульсирующий в такт его дыханию. Он словно выслушал хозяина — и растворился в фиолетовой вспышке, оставляя после себя лишь лёгкое эхо.

— Значит, Харастис снова набирает силу. Что ж, в этот раз я смогу дать достойный отпор. Теперь силы тьмы на моей стороне. Только для начала тебе придётся собрать ещё две вещи, опередив меня. Посмотрим, чья возьмёт в нынешнем бою… — Он усмехнулся, и во тьме сверкнули белые зубы.

* * *