Арт. Семьдесят пятый

Глава 18

Первый шаг к самостоятельности

Вот и лето прошло. В Винёве тоже есть гимназия, и я мог бы учиться там. Но родители решили предоставить своим детям лучшее из доступного им. Поэтому Анна и Игорь окончили гимназию в Туле, а теперь вот и я учусь. Сестра и брат сейчас в Москве, и мне предстоит отправиться в московский кадетский корпус. Но это их хотелки, в мои планы обучение в столичном заведении не входит. Отсижусь в провинции.

Отец опять остался дома, отправив меня в сопровождении матушки. Но на этот раз мы приехали двумя каретами вместе с Талызиными. Разбойничья шайка Макеева приказала долго жить, но кто сказал, что он единственный, желающий развить свой дар за счёт убийства дворян. А два одарённых, да ещё и в прошлом ратники, это уже куда как серьёзно и подобной шайке точно не по зубам. В этом я успел убедиться лично.

Дмитрий Петрович расстался с нами после въезда в город и, условившись о встрече, поехал с Настей в женскую гимназию. Подруга, к слову, пребывает в расстроенных чувствах, и в дороге практически не разговаривала. Переживает крах своих надежд. Когда мы находились в одной карете, постоянно пялилась в окно или делала вид, что читает книгу.

До помолвки у Глеба с Еленой пока не дошло. Но их отношения стремительно развиваются, и за лето они по несколько дней гостили друг у друга в имении, проводя вместе довольно много времени. И на приёмах держались рядом, явно намекая на то, что являются парой. К тому же оба имели неплохой шанс продолжить учёбу в столице. Он — подающий надежды будущий ратник, а лучшие из них служили в гвардии. Она — обладающая большим потенциалом волхва.

Настя же на три года младше Глеба, и с его отъездом возможности видеться с ним у неё будет немного. Остаются только зимние и летние каникулы. Да и то, если он приедет домой, а не останется в Москве или не отправится к друзьям погостить. И коль скоро у моей подруги не выгорело сейчас при куда больших вариантах, то что говорить о последующем…

М-да. Я смотрел на двухэтажное здание учебного корпуса гимназии со смешанными чувствами. Это что же получается, опять в школу? Хорошо хоть, на этот раз у меня есть такой бонус, как абсолютная память, и не нужно корпеть над учебниками. Как представлю, что снова пришлось бы грызть гранит науки, так зубы ныть начинают.

С другой стороны, можно просто отдаться школьной жизни и участвовать во всех детских забавах. Драться с мальчишками из другой гимназии, сбегать с уроков, участвовать в различных шалостях, бегать к женской гимназии пообщаться с девочками… Серьёзно? Вот оно мне надо? Так-то, пока пребывал во взрослом теле, конечно, с завистью посматривал на подростков и думал, мол, вот бы вернуться, и я тогда у-ух, как развернулся бы.

Ну вот я в подростке со всеми вытекающими. И что, очень оно меня радует? Я предаюсь детским развлечениям? Да Игорь куда больше мальчишка, чем я. Матушка всё качает головой, силясь понять, когда в меня вселился взрослый мужчина, уж больно разительные со мной произошли перемены. Списывает на полученный удар по голове и то, что уже дважды через меня проходил избыточный поток Силы. Но её явно заботит то, что детство из меня выветрилось…

— Ждите, — велела матушка кучеру, лакею и Фросе.

— Слушаюсь, барыня, — откликнулся лакей Еремей, бывший старшим среди этой троицы.

Мы поднялись по широкому каменному крыльцу и вошли в высокую двустворчатую дверь, за которой обнаружился тамбур, далее сразу оказались в довольно просторном зале с тремя высокими стрельчатыми окнами на противоположной стене. Слева дверь на лестничную клетку, ведущую на второй этаж и в подвал. Чуть дальше кабинет директора. Справа две двери и ещё одна в торце, за которыми располагаются классы. Напротив вход в полутёмный коридор, освещённый газовыми рожками, по обеим сторонам которого так же находятся классы. Правее него вход в учительскую.

Сейчас тут практически пусто, нам попались двое гимназистов, спешащих по каким-то делам, и смотритель, он же сторож, истопник и на все руки от скуки. Не задерживаясь, мы прошли прямиком в кабинет директора, ибо вопрос у нас был именно к нему…

— Евстафий Казимирович, я хотела бы поселить сына на квартире. Он будет приходить на занятия каждое утро и уходить по их окончании, — после приветствия и пары дежурных фраз сообщила матушка директору гимназии.

До начала занятий ещё два дня, но гимназисты уже подъезжают и размещаются в дортуаре, чтобы к первому сентября покончить со всеми бытовыми вопросами. Вот и я, по идее, должен был поступить так же. Но по здравому размышлению решил, что с меня хватит общения с детьми и во время уроков. Дальше предпочту держаться от них в стороне. Ну не интересно мне всё это. Я поставил перед собой кое-какие цели, и для их достижения мне потребуется в первую очередь время, которое в гимназии я буду терять попусту.

Дополнительные траты на моё проживание вне гимназии брал на себя. За август мне заказали три портрета, которые принесли мне полновесные триста целковых, так что в средствах сложностей никаких. Я ещё и по червонцу сестре с братом подогнал, хотя Игорь, похоже, продолжает на меня дуться. Отец отнёсся к моему желанию с пониманием, и матушка взялась всё устроить наилучшим образом. Признаться, не ожидал, что мне удастся так легко добиться своего. Как ни крути, а за это лето отношение родителей ко мне сильно изменилось.

— Но, Александра Фёдоровна, у нас подобное не принято, — возразил директор.

— Евстафий Казимирович, плату за обучение я внесу в полном объёме, — поспешила заверить его матушка и добавила: — Кроме того, я оставляю за вами право решать, может ли мой сын проживать отдельно. Если вы посчитаете, что его успеваемость и поведение неудовлетворительны, то вернёте его в дортуар.

— Но пока ваш сын проходит обучение в гимназии, он наша ответственность.

— Я подпишу соответствующий документ, согласно которому мой сын будет вашей ответственностью с восьми утра и до двух часов пополудни. И только в случае нахождения на территории гимназии. Во всех остальных вы не несёте ответственности ни за его поступки, ни за его безопасность.

— Вы уверены? — Директор искренне удивился подобной постановке вопроса.

— Более чем, — заверила она.

— Хорошо. Так и порешим, — после минутной задумчивости наконец ответил хозяин кабинета.