Страница 43 из 87
Вот такие реалии крепостного права. Крестьяне не могут даже себе позволить создать семью по любви или по желанию. Решил барин и сам выбрал жениха или невесту, а там стерпится-слюбится. Мой отец, в смысле реципиента, понятно в общем, в этом отношении добрейшей души человек, потому как не против, если молодые сойдутся по любви или по сговору их родителей. И девок, в отличии от других помещиков, не портит. Хотя, насколько мне известно, он в принципе на сторону не ходок. Любят они с матушкой друг друга, что тут ещё сказать.
Но вот в данном конкретном случае, когда среди его людей появились два вдовца, вопрос решает без сантиментов и оглядки на личное мнение. Положенный траур, ясное дело, выдержать даст, а там и под венец отправит.
За разговорами я заметил, что зуд сошёл на нет, а потом и вовсе осталось лишь ощущение тепла, исходящего от рук отца. В подтверждение моих предположений он потёр ладони и, встряхнув кистями, с удовлетворением произнёс:
— Порядок. Можешь светить своей задницей перед девками, даже прыщей не осталось.
— Спасибо, отец. И за науку тоже.
— За что выпорот-то был, понял? Или всё же разъяснить?
— За непослушание, за что же ещё-то, — ответил я.
— Знать, не понял, — вздохнул он. И задумчиво добавил: — Опять выпороть, что ли.
— Чего сразу пороть-то? — взвился я.
Причём в прямом смысле этого слова. Подхватился и разом оказался в дальнем углу комнаты, успев прихватить простыню и прикрывшись ею.
— Ну а что с тобой прикажешь делать, если наука впрок не пошла и ума не прибавила? Только и остаётся, что вколачивать получше.
— Ты, батюшка, словами скажи, я не глупый, всё пойму.
— Не глупый, говоришь. А того никак не поймёшь, что не просто моей воли ослушался, но и дорогу брату перешёл. Ему через два года на засечную черту служить отправляться. И чем лучше он подготовится, тем больше у него шансов выжить. Сегодня он мог вместилище своё на пятую часть увеличить, а ты его той возможности лишил. Думаешь, обратившиеся звери у нас стаями бегают?
— Вряд ли.
— Вот именно. Я бы того секача приструнил, а Игорь, как ты волколака, прибрал зверя. Но нет, младший брат вылез поперёк. И как та собака на сене — сам не гам и другим не дам. — Отец посмурнел и продолжил: — Брат у меня есть младший. А может, и был. Как поссорились, так двадцать лет ни слуху ни духу. Не хочу, чтобы промеж моих детей вражда случилась.
— Прости, отец. Я как-то и не подумал.
— Понятно, что не подумал. А уж пора бы головой соображать.
— Но я тебе обещаю, что ещё до выпуска Игоря из корпуса снаряжу его к службе на зависть императорской гвардии. Сам знаешь, серебро для меня теперь не проблема. Заработаю и куплю ему самое лучшее оружие и снаряжение.
— Железками развитие дара не заменить.
— Зато с помощью железок можно поспособствовать его развитию.
— Ой ли?
— Увидишь, — убеждённо произнёс я.
— За черту сунетесь, обоим бошки оторву. Уж лучше раз пролить слёзы на могилке, чем изводить себя тревожными ожиданиями.
— Так я и не сунусь. Ему всё одно на черту служить ехать, а там и обратившегося зверя куда больше, и поганые к самым заставам подбираются.
— Я сказал. Ты услышал. И собирайся, после завтрака Елизар тебя ожидать будет с лошадьми. А то перед Островской неудобно получается. Она уж и весточку прислала с напоминанием, а ты всё не едешь. Запомни, сын, нет злопамятней и коварней врага, чем обиженная женщина. Тем паче, что тут повод для их сестры такой серьёзный.
— Понял, отец.
— Вот и хорошо, что понял, — хлопнув себя по бёдрам и поднимаясь с постели, подытожил тот.