Страница 37 из 87
— Я могу. У меня хороший глазомер и твёрдая рука, потому и рисую хорошо. Если ты желаешь вооружить точным и мощным оружием своих крестьян, то тебе нужно перевооружить их и привести к одному-двум калибрам.
— Это слишком дорого, — покачав головой, возразил отец.
— Согласен. Поэтому есть другой путь. Пуля меньшего диаметра, но вытянутая и той же массы, что и круглая, с прикреплённым к ней толстым войлочным пыжом-стабилизатором и бумажной прокладкой. Скорость получится выше, убойность должна возрасти раза в полтора. Точность получится примерно, как у моего карабина со сферической пулей, а может, и выше. Конечно, скорость будет падать быстрее стреловидной, и убойность после полутора сотен шагов начнёт сильно падать. Но, с одной стороны, это куда больше имеющегося сейчас, а с другой, куда проще и позволит нивелировать разность калибров.
— Откуда у тебя такие познания? — удивился отец.
— Говорю же, много времени просидел в губернской библиотеке. Это же город оружейников, что там только не пробовали. Я даже читал о магазинных кремнёвых ружьях с дюжиной зарядов в прикладах и ложе. Но они слишком дорогие, требовательные в обслуживании и капризные. Поэтому имелись только в единичных экземплярах.
— И про все эти пули там написано?
— Ну не сам же я придумал. Откуда мне взять такие познания.
Ни тени сомнений, что отец не станет проверять мои слова и искать книги, в которых я это вычитал. Есть результат и ладно, он готов его использовать. Вот если бы это касалось рунных плетений, тогда да, он мог заинтересоваться первоисточником. Огнестрел же его интересовал только как дополнительное оружие или возможность усилить своих крестьян, и не более.
— Хотя кое-что придумал и сам, — решил я всё же сделать проброс.
— И что же? — поинтересовался он уже без тени иронии.
— Порох без серы, — с апломбом произнёс я.
— Как это без серы? — недоверчиво спросил он.
— А вот так. Ещё и дыма даёт меньше, чем обычный, и получается мощнее, и цвет у него выходит не чёрный, а шоколадный.
— Так он, наверное, легко отсыревает?
— Ничуть. Тут всё дело в правильной выделке древесного угля. Если позволишь, я изготовлю опытную партию.
— Ты?
— Я.
— Учёные ни до чего подобного не додумались, а ты смог.
— Наверное, у них просто не было трудностей с серой, а у меня её под рукой не нашлось.
— И зачем тебе нужен был порох? — построжавшим тоном спросил отец.
— Петарды с одноклассниками на праздник делали.
— Похоже, зря я тебя не порол.
— И сейчас не надо, — поспешил отстраниться я.
С него станется за розги взяться. Только реципиент уже мёртв, а меня воспитывать поздновато. Мне, если что, побольше годочков будет, чем родителю.
— Набедокурил — отвечай, — надвинулся он на меня.
— Не пойман, не вор. К тому же за что ругать, если это может для дома пользой обернуться.
— Предлагаешь наладить выделку пороха?
— А почему нет? Если он получится качественным, то ты продашь его без проблем. Ещё и в очередь выстроятся.
— Хм. Для начала попробуй выделать хотя бы фунт, а там посмотрим, — задумавшись, предложил он.
Ага. Значит, экзекуции не будет. Это радует. Как и возможность получить качественный и более мощный порох. А главное, дающий куда меньше дыма. Я знаю, как изготовить бездымный, так называемый белый порох, вот только мне это сейчас не потянуть ни при каких раскладах. Как не хочется и раздавать секреты направо и налево.
— Только мне надо будет в Венёв съездить за селитрой, — заметил я.
— А ещё деньги на покупку и на погулять, — хмыкнул отец.
— Не помешало бы, — и не подумал скромничать я.
— Сам заработаешь. Клавдия Петровна просила тебя к ней отпустить, чтобы ты её портрет нарисовал.
Я посмотрел на отца изучающим взглядом. Кто знает, какие планы родятся в его голове. Что ни говори, а талант в сыне прорезался исключительный. Мне ведь вполне по силам зарабатывать в год втрое больше, чем приносит наше поместье. Хотя и это не предел.
— Не смотри на меня так, сын. Это твой талант, который может тебя кормить всю жизнь. И я рад, что он у тебя прорезался, ибо сам предложить многого не могу. Разве только дать достойное образование и поддержать на первых порах самостоятельной жизни.
— Значит, ты разрешишь мне поехать к Клавдии Петровне?
— Сказал же уже. Только возьмёшь с собой Елизара.
— Зачем он мне? Тут всего-то десять вёрст, да всё открытыми пастбищами да просёлками по полям. Верхом за час доберусь.
— Не дело юноше без пригляда кататься. Не в центральных губерниях живём, тут до засечной черты рукой подать. Так что будет так, как я сказал. Оттуда вернёшься домой, а уж отсюда поедем вместе в уезд.
— Только за день я могу и не обернуться.
— Это понятно. Оно и мне не к спеху. Так что завтра поутру выезжай, а послезавтра к вечеру жду домой.
— Понял, отец.
— Вот и ладно.
Вообще-то, я понимал, что это заработок, но в деньгах потребности вроде как нет, а вот не воспользоваться отцовской добротой посчитал глупостью. Ковать железо нужно, пока горячо. Шутка ли, и помещение под мастерскую, и ресурсы, и помощники. А вдруг после передумает. Когда ещё представится возможность проявить себя в его глазах.
А рисование от меня никуда не денется. Откажется Клавдия Петровна? Так и что с того? К первому сентября всё равно поеду в Тулу, а там желающих получить портрет найдётся куда больше, чем в деревне.
Соседи ведь подходили уже ко мне, но после озвученной суммы обещались подумать. Понятно, что это такой завуалированный отказ, ибо я за свою работу прошу откровенно дорого. Но, с другой стороны, и снижать планку не вижу смысла. Да и не горит оно сейчас.