Я, ты и пес

Бублик бросился к нему, потом ко мне, запутал поводок вокруг моих ног. Я попыталась подняться, Андрей протянул руку, пёс дёрнулся, и через секунду мы оба оказались в луже. Сначала наступила тишина. Потом я увидела, как у Андрея по щеке медленно сползает капля грязной воды, и начала смеяться. Это было сильнее приличий, стыда и желания сохранить лицо. Я смеялась, сидя в мокрых джинсах, Андрей смотрел на меня с выражением человека, которого давно так красиво не подставляли, а Бублик кружил рядом и считал вечер удачным.

— Это ваша система адаптации клиентов? — спросил Андрей, когда тоже начал смеяться.

— Только для самых требовательных.

— Я оставлял собаку, а не просил грязевые процедуры.

— Пёс выбрал пакет «премиум».

Алёна прибежала через минуту, оценила картину и прислонилась к стене, потому что разговаривать сразу не смогла. Нам выдали полотенца, Андрею предложили душ в гостевом домике, а я пошла переодеваться в запасные спортивные брюки, которые хранила в машине. Только когда я вернулась во двор, до меня дошло, что его приезд не совпадал с датой окончания брони.

— А вы почему здесь?

Андрей показал мяч.

— Бублик плохо спит без него.

Я посмотрела на жёлтый шар в его ладони, потом на резинового утёнка, торчавшего из корзины с игрушками.

— Вчера он спал отлично.

— Значит, я зря ехал.

— Похоже на то.

Он кивнул, но уходить не спешил. Бублик лежал у его ног, положив подбородок на кроссовок. Я вдруг почувствовала себя частью очень домашней картинки и от этого смутилась сильнее, чем от падения в лужу.

— Кофе будете? — предложила я. — В качестве компенсации за испорченную футболку.

— Буду.

Мы сели на маленькой террасе за административным домиком. Алёна тактично исчезла, хотя я видела её лицо за окном кухни и прекрасно понимала, что подруга наблюдает. Андрей рассказал, что поездку сократили, но Бублика он решил оставить до конца брони, потому что на следующий день его ждали встречи и стройплощадка за городом. Оказалось, он архитектор и совладелец небольшого бюро. Я не стала говорить, что представляла его человеком, который профессионально составляет инструкции для собак.

— А вы? — спросил он. — Всегда работали здесь?

— Пятый день моей великой карьеры.

Я рассказала про сокращение. Без жалости к себе, как привыкла делать последние дни. Андрей слушал внимательно, задавал короткие вопросы и ни разу не произнёс, что всё случается к лучшему. За это я была ему благодарна. Когда человек внезапно теряет привычную жизнь, фраза про лучшее вызывает желание бросить в советчика хлебницей.

— И долго планируете работать у Алёны?

— Пока не найду нормальную работу.

— Это ненормальная?

Я посмотрела на Бублика, который растянулся между нашими стульями и сопел.

— У этой работы есть шерсть в чае.

— Весомый аргумент.

— Но здесь никто не назначает совещание на семь вечера.

Андрей усмехнулся.

— Уже сомневаетесь?

— Я никогда не сомневаюсь. Я меняю стратегию после получения новых данных.

— Вот теперь верю, что вы из маркетинга.

Когда он уехал, я убрала чашки, провела ладонью по влажным после душа волосам и поймала взгляд Алёны.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо человека, который сейчас скажет глупость.

— Я хотела спросить, понравился ли тебе кофе.

— Кофе был обычный.

— Конечно.

Она ушла, улыбаясь так широко, что мне захотелось бросить в неё полотенцем. Я этого не сделала. Вместо этого пошла проверить Бублика.

Он лежал на своей подстилке, прижимая жёлтый мяч к груди.

— Твой хозяин странный, — сообщила я.

Бублик открыл один глаз.

— И перестань так смотреть. Никто мне не понравился.

Пёс снова закрыл глаз.

Удивительно, как убедительно собака умеет не поверить ни одному слову.

Глава 3

К концу первой недели я перестала просыпаться с мыслью о почте бывшего отдела. Это произошло незаметно. Сначала я открывала рабочий мессенджер по привычке, потом вспомнила, что доступ отключён, и чувствовала пустоту. Через несколько дней вместо этого начала проверять сообщения владельцев гостиницы, смотреть расписание заездов и думать, успеем ли мы вымыть свободный номер до приезда двух корги. Мне всё ещё казалось, что новая работа временная, но слово «временная» постепенно переставало звучать как приговор.

В «Хвостах» никогда не повторялся один и тот же день. Утром такса Люся украла из кухни половину огурца и спряталась с добычей под диваном. В полдень владелица шпица Марса позвонила узнать, не грустит ли её мальчик, пока сам мальчик стоял на столе в комнате груминга и пытался стащить ватный диск. После обеда Ричард отказался идти на прогулку из-за мокрой травы, и мы с Алёной десять минут убеждали пожилого спаниеля, что достоинство не пострадает от нескольких капель дождя. Бублик во всём этом хаосе сохранял статус моего персонального хвоста.

— Он скоро начнёт отвечать на твоё имя, — заметила Алёна.

— Отлично. Тогда можно ставить его за стойку.

— Клиенты будут довольнее.

Я хотела возразить, но телефон завибрировал. Андрей прислал сообщение: «Проверка связи. Голоден?»

Я сфотографировала Бублика, лежавшего у моих ног после обеда, и написала: «До ужина не доживёт. В глазах отчаяние».

«Я вижу. Кормите немедленно».

«По расписанию через два часа».

«Жестокое место».

«Можете забрать».

Ответ появился не сразу. «Вечером приеду».

Я уставилась на экран дольше, чем требовалось. Бронь действительно заканчивалась вечером, и приезд хозяина был абсолютно естественным событием. Но мне не понравилось, как быстро внутри стало пусто от мысли, что Бублик уедет. С псом всё объяснялось легко. За несколько дней я привыкла к его тяжёлой походке, тёплому боку у ног, манере приносить игрушку и затем часами не отдавать её. С его хозяином было сложнее. Андрей появился здесь всего дважды, зато почему-то занял в мыслях место, которое обычно освобождалось только после нескольких месяцев знакомства.

К шести я поймала себя на том, что поправляю волосы в отражении стеклянной двери. Разозлилась и собрала их в хвост. Потом снова распустила. Алёна наблюдала из-за стойки, делая вид, что заполняет накладную.

— Скажешь хоть слово, я уволюсь.

— Я молчу.

— У тебя лицо разговаривает.

— Это врождённое.