Страница 4 из 9
— Угу, — малышка соглашается. Кладет мне голову на плечо и наблюдает, как я пытаюсь накрыть на стол одной свободной рукой. А мне очень приятно ощущать тяжесть ее детского тела, ее тепло, пухлую щечку на моем плече. Пальчики, которые вытащили прядку из моей прически и тихонько ее теребят.
Жаль, что в моей жизни так и не встретился человек, с которым я могла бы создать семью. Я синий чулок по жизни, не умею очаровывать, не одеваюсь красиво. Да и в нашем городке выбор мужчин небольшой. Многие уехали на заработки в столицу, остальные либо женаты, либо пьют. Ту малую часть, кто свободен, мне нечем привлечь.
Может, Наташа и права, я так и останусь одна на этом свете, никем не выбранная.
— Папа! — звонко вскрикивает Амелия у меня на руках. Вместе с ней оборачиваюсь к двери, у которой застыл Вадим. Он больше не в деловом костюме, а в обычных домашних брюках и серой футболке.
Немигающий взгляд застывает на мне с Амелией на руках.
— Папа, папа, папа, — Амелия ерзает и тянет ручки к Вадиму. Приходится подойти к нему вплотную, чтобы дочка могла перебраться с одних рук на другие.
Амелия целует Вадима в щеку, и тот, словно очнувшись, улыбается ей в ответ. Он делает это так естественно и красиво, что у меня дух захватывает.
— Я скучава, — жмется дочка к нему.
— И я, — отвечает, снова переводя на меня сканирующий взгляд.
— Я сделала омлет, — суетливо ставлю рядом с тарелкой чашку кофе.
— А мне кафу! — с восторгом делится Амелия.
— Кашу… одуреть, — качает головой Вадим. Опускает дочку в ее детский стульчик, сам садится рядом. Я же не понимаю, куда себя деть. Руки то и дело нервно вздрагивают.
Я как тот вор, на котором и шапка горит. Вадим поймет, он точно догадается.
Надо, надо сказать… но не при Амелии же.
— А ты с нами не позавтракаешь? — Державин упирается локтями в столешницу и складывает ладони в замок. Кладет на них подбородок. В глазах зажигается опасный огонек, когда его взгляд задерживается на моей ладони. — Ты сняла кольцо?
___
Глава 04. Кольцо
Сердце резко замирает… Кольцо! Оно так и осталось в гостиной на столе, вместе с остальными украшениями.
— Забыла утром надеть, — подхожу к Амелии и глажу ее по спинке. — Кушай, солнышко. Тебе какие ягодки положить?
— Все свазу!
— Отлично, — иду к холодильнику, вынимаю коробочки и мою ягоды. Стараюсь не обращать внимания на тяжелый взгляд, которым Вадим продолжает сверлить меня через стол.
— Ты такая хозяйственная сегодня, даже странно. Обычно все, что я могу получить на завтрак, это чашка кофе и бутерброд.
— Кхм, — зажмуриваюсь. Хорошо, что сейчас я стою спиной к Державину и тот не видит моего лица. У меня прокол за проколом, скоро он точно все поймет и мне не поздоровится.
Кажется, Наташа вчера что-то упоминала про няню и повара, на них всегда основная нагрузка.
— Няня сегодня не придет, написала, у нее грипп. Вот я и приготовила завтрак. Что я, не могу порадовать мужа и дочь? — нервно хватаю миску с ягодами и ставлю ее на стол. Беру Амельку на руки, усаживаю удобнее, придвигаю тарелку с кашей. — Смотри, какие ягодки красивые! Красные это какие?
— Мавинка, — малышка хлопает в ладоши.
— А вот эти синие?
— Голубика.
— Ой какая ты молодец, Амелька-карамелька, — целую Амелькины волосики. — А вот эта большая сочная ягода с пупырышками?
— Квубника!
— Все правильно назвала. Ты моя доченька, — болтаю с воодушевлением, стараясь звучать естественно. Амелька улыбается мне, доверчиво прижавшись, и это хоть немного успокаивает дрожь внутри.
Раздается резкий металлический звук — вилка соскальзывает с тарелки Державина и падает на паркет. Я вздрагиваю. Да что не так? Я общаюсь с Амелькой как любая нормальная мама. Чего он бледный такой? Может, из-за работы?
— Все нормально? — спрашиваю, нервно взглянув на него. Протягиваю руку к ящику с приборами за своей спиной и достаю чистую вилку, кладу ее перед Державиным.
Он медленно берет ее, пальцы сжимают металл так, что костяшки белеют.
— Все нормально, Наташа. Как всегда, — хрипло отвечает. И принимается за еду с непроницаемым лицом.
Тишина снова становится давящей. Ненавижу давление. И тишину тоже. Я люблю, когда кругом детский смех, ножки топают по линолеуму, будто толпа маленьких слоников бегает. Тишина она только в детский час хороша, в это время она умиротворяющая.
—Ты… ты что-то упоминал, что тебе нужно через несколько часов на работу? — не выдерживаю я.
Державин отрывается от еды. Завтрак он, кстати, умял полностью. Так что даже обычная воспитательница детского сада легко может приготовить нечто годное для сильного мира сего.
— Да. Мне нужно поехать и всех там поубивать, — Вадим вытирает губы салфеткой и откладывает ее в сторону.
От этих слов, произнесенных спокойным тоном, у меня перехватывает дыхание. В голове проносится — он не в себе после провала сделки. Или всегда такой?
Однако в любом случает это возмутительно!
— Не говори так! — шиплю я, инстинктивно прикрывая ладонями ушки Амелии, хотя девочка, увлеченная ягодами, вряд ли что-то расслышала. — Не при Амелии же.
Резко перевожу дух и, глядя на Амелию, начинаю говорить сладким напевным голосом, который использовала в саду для самых капризных малышей:
— А знаешь что, солнышко? Папа уедет ненадолго, а мы с тобой сделаем ему огромный-огромный подарок к Новому году! Такой сюрприз! Самый лучший в мире!
Амелия отрывается от тарелки, ее глазенки загораются.
— Папочке? Сюпиз?
— Да! И мы начнем сразу, как только он уйдет на работу! Когда он уйдет на работу? — вопросительно смотрю на Вадима с будто приклеенной улыбкой.
— Через двадцать минут, — он бросает быстрый взгляд на часы.
— Вот и славно, вот и хорошо, — подсыпаю Амелии в тарелку еще ягод. Оставшиеся закидываю себе в рот.
Грустно, конечно. Но отчасти Наташа права. Не все я могу себе позволить. Вот те же свежие ягоды, в магазине у нас они или безвкусные или замороженные. Не то что эти, их будто бы с грядки сорвали сегодня утром. И нежились они, и спели под ярким теплым солнышком, а не в каком-нибудь парнике с искусственными лампами и капельным поливом.
— Мы будем сами девать? Без няни?
— Без няни.