Писательница Эжелья

Я выслушала его с огромным интересом и спросила:

— А как можно выяснить, какой уровень у меня?

Мой новый друг придвинулся и заговорил шёпотом:

— В отдельном ангаре есть артефакт, но его скрывают и допускают к нему только тех, кто прошёл полный цикл обучения. Поэтому учителя все в курсе, какой у них уровень, а мы об этом не знаем и спорить с учителями не можем, — с этими словами он улыбнулся.

Я видела, что ему не особо интересно узнать, насколько он отстаёт от учителей. А вот я бы посмотрела на то, что, скажет тот артефакт.

— Надеюсь, ты не думаешь попросить Нириэша тебя туда провести. Он же наверняка чего-то потребует за это, — добавил Вахрал.

А я думала не о наге, а о Рошире. Пусть он не учитель, но быть сыном ректора — значит, иметь большие возможности. Правда я не собиралась навязываться ему, даже если есть интересный повод. К тому же, Рошир не знает, что он сын Осторса, а значит, не поможет мне. Вздохнула и обратила внимание на то, что говорит Вахрал. Кажется, он уже второй раз это повторял.

— Я проведу тебя к артефакту, — сказал он и, увидев, что я его услышала, добавил: — Но я готов так рисковать, если ты подаришь мне поцелуй.

Я посмотрела на него и покачала головой. Не настолько мне интересен мой уровень. Вахрал увидел, что его план не сработал, и предложил другую информацию с таким же курсом обмена. Я поняла, что про фей и суккубов так просто не узнаю. Задумчиво оглядела парня.

— Я понял, что тебе что-то нужно, и это, скорей всего, информация, потому что у тебя глаза просто загорелись, когда ты поняла, что я много знаю, — говорил он, пока я его разглядывала. — И я не дурён собой. Тебе не будет противно моё прикосновение.

Его привлекательность я заметила и раньше, а сейчас непроизвольно разглядывала более придирчиво, и должна была признать, что он красив. Не хуже, чем наги, драконы и антимаги. Хотя у него и не такая хищная красота. Он обладал более мягкой и какой-то тёплой внешностью. Тёплые тона каштановых волос и шоколадных глаз. Большие круглые глаза с опушкой длинных коричневых ресниц. Красивый разлёт тёмных бровей. Кожа белая. Не такая светлая, как у драконов, и не бронзовая, как у нагов. Он выглядел привлекательным человеком, и это мне в нём, несомненно, нравилось, потому что сближало нас. Я видела привычный с детства образ, и меня тянуло общаться с ним, как тянет вернуться к родному дому.

И всё же… Информация подождёт, а поцелуи в моём понимании вообще не разменный эквивалент. И сейчас мне надо разобраться в отношениях с оборотнем, драконом и нагом. Куда мне ещё и человек! Тяжело вздохнув, стала слушать урок дальше. Уже более подробно Нириэш расписывал то, что относилось конкретно к его предмету — к географии.

Особенности ландшафта степей. Оказалось, что вокруг всех оазисов и городов находится зыбучая земля. Проход сквозь неё был, но эту тропу знали только наги, и соваться кому-то другому становилось смертельно опасно. Воины-охранники, завидев путников, не всегда появлялись. Чаще всего те погибали, и нужды обороняться от них не возникало.

Также, кроме зыбучей земли, в степи были блуждающие овраги. Они передвигались спонтанно, и зачастую непрошенные гости если не проваливались в зыбучей земле, то ломали себе шею, скатываясь во внезапно образовавшийся крутой обрыв.

Но и это оказалось не всё. Пустоши поразили меня количеством многочисленных опасностей. По поверхности степи, неотличимые от остального песка, были разбросаны жёлтые камни, которые назывались «Драконьими плевками». Эти камни были не просто горячими, а раскалёнными. Наступивший на них тут же воспламенялся и сгорал за считанные секунды. Все эти диковинки пустошей были показаны на изображениях — как объяснял Нириэш, это были иллюзии, созданные магами-нагами, и делались они из реальных воспоминаний.

Кроме изображений этой опасной природы, нам запечатлели моменты гибели путников. Тут были и те, кто в смертельной агонии страха проваливался, погружаясь в зыбучую землю. И те, кто падал в овраг и, с искажённым от страха и борли лицом, весь переломанный, лежал на дне, а потом овраг перемещался в другое место, и путник оставался погребён в недрах. Было также изображение горящих путников, воспламенившихся от горячих камней. Всё это, конечно, ужасно, и теперь я искренне считала, что к нагам лучше не соваться. Урок закончился, а я сидела под впечатлением.

Надо было поблагодарить Вахрала, но мне захотелось побыть одной, и я, извинившись перед парнем, пошла в свою комнату. Зайдя, я не стала зажигать магические огоньки и направилась к кровати в темноту, и тут вдруг рычащий вихрь сбил меня с ног и повалил на пол. Воспоминания о приставаниях нага ещё были свежи и я извивалась и кричала под тяжестью мужского тела.

Мне к полу прижали запястья и больше ничего не происходило. Постепенно я успокоилась достаточно чтобы понять что меня прижимает и держит Рошир. И я уже слышала как он всё более тяжело дышит.

— Рошир — прошептала и тут же мои губы обрывая звуки попали в плен его требовательного рта а он сам стал вдавливая бёдра в мои ноги тереться об меня. Отпустив губы он пододвинулся выше и вжимая свои бёдра в мои двигался и рычал при малейшем моём движении. Пришлось замереть, и я лежала и вздрагивала, пока он, вдыхая мой запах. А Рошир также рычал и тёрся о мои волосы, скулы и шею. Это было похоже на безумие но я плавилась от того как неистово он меня желал.

Затем, без вопросов и просьб, он просто стал срывать с меня одежду и теперь тёрся о мои ключицы и плечи. Я посмотрела на него и попыталась приподнять руки, когда он взялся за лямки нижнего белья, но Рошир, глядя тёмным горящим взглядом, снова зарычал. Оставалось только смотреть, как он стягивает с меня всё и теперь не только трётся, но и жадно впивается ртом в кожу.

— Я ощущаю, что сегодня тебя касались и соблазняли! — прорычал он, съехав губами к солнечному сплетению. — Мне постоянно говорят, что ты нужна многим, а мне надо найти другую.

А я даже знала, кто ему такое говорит!

— Мне постоянно советуют перестать думать о тебе и оставить тебя другим. Заверяют, что любовников у тебя будет слишком много, — с мукой выдохнул Рошир эти слова.

И они были похожи на подставу от инферно. Если это дело рук гада Анслока, значит, сказано было гораздо грубее, и Рошир сейчас сильно сгладил начальные фразы.