Писательница Эжелья

В комнате я обнаружила братьев Рошира. Вспомнила, что оборотень снял заклинание на крови и ко мне могут войти без разрешения. Собиралась сложить руки на груди и спросить, что им надо, и тут они оба налетели на меня и впечатали в стену. Аж дыхание перехватило.

— Что ты сказала брату?! — прорычал один.

— Почему он в таком состоянии? — добавил второй.

Оба прижимали меня к стене и зло скалились у самого моего лица. Я испугалась и непроизвольно попыталась оттолкнуть их, но мне и одного было не сдвинуть с места, а двоих тем более.

— Чем быстрее скажешь, тем быстрее уйдём! — зло нарычал первый. Рунеш, кажется.

— Я отказала ему. Это не смертельно. Просто найдите для вас троих другую девушку, — сказала я, вскидывая голову и желая не чувствовать себя такой виноватой.

— Что он тебе говорил о своих чувствах? Какие слова? — резко закричал второй брат Рошира и ударил кулаком стену рядом с моей головой. Я вздрогнула и серьёзно напугалась. Не хотелось их злить. Казалось, эти пудовые кулаки сейчас начнут бить меня. Стараясь не нагнетать ещё больше, ответила дрожащим голосом:

— Говорил, что любит. Что дышать без меня не в силах.

Рузош, избивавший стену, с рычанием приблизил лицо вплотную к моему.

— Ты убила его! Это ритуальная фраза, связывающая оборотня с избранницей! Она говорится перед обрядом, и если он не завершит ритуал, то умрёт. И если не сможет вдыхать твой запах в течение суток, тоже погибнет. Так действует связь оборотней. Мы в прямом смысле дышим и живём своими парами!

Я открыла рот, не зная, как быть.

— Ты пойдёшь к нему, — приказал Рунеш. Он был чуточку спокойней Рузоша.

— Зачем? — спросила я, раздумывая над ситуацией.

— Провести обряд! — прорычал Рузош.

— Я не буду с вами спать, — заявила я, хотя мне уже стало совсем страшно.

— Кому ты нужна с красивым личиком и бессердечная. Я не собираюсь трогать тебя! Мы оба не собираемся вклиниваться в ваш союз. И ради брата никакому другому оборотню этого не позволим — вновь зарычал Рузош и, прижавшись к моему лицу, ещё раз грозно зарычал. Я нервно вздрагивала от его дыхания, касающегося кожи.

Рунеш тоже зарычал с другого бока, и я не знала, куда деться. Они крепко держали мои руки. Я попыталась тихо сказать, чтобы отпустили. Собиралась записать желание, чтобы Рошир не умирал. Вот зачем он, глупый, связал нас? Впрочем, если его братья действительно не претендуют на меня, то можно было ещё подумать о союзе с волком, который так запал мне в душу. Но местные нравы по-прежнему пугали до оцепенения, и я не была уверена, что смогу согласиться даже после слов братьев Рошира.

Вот только как быть прямо сейчас. Я стояла под давлением волков и понимала что они выиграли. Как же Армет был прав! Без возможности написать желание я совершенно беспомощна. Подумала, что мне поможет хитрость, и если пообещать прийти к Роширу позже, то они отстанут, давая мне время. Но эти двое оказались непробиваемы. Держа меня с двух сторон, скорее, понесли, чем повели к Роширу. Поставили в какой-то полутёмной комнате и закрыли дверь. Впереди виднелись очертания мебели, но Рошира я не могла разглядеть в потёмках.

— Эжелья. Зачем ты пришла? — раздался сбоку глухой голос.

Я повернулась туда, и из большого тёмного кресла на меня блеснули зелёным отсветом глаза. Я вздрогнула. Вся его фигура виднелась тёмной тенью, и только глаза светились.

— Братья сказали, что я умираю? Поэтому ты здесь? — проговорил он безжалостно и к себе, и ко мне.

— Рошир, тебе не надо умирать. Можно что-то сделать. Например, договориться видеться, чтобы ты мог вдыхать мой запах и жить дальше, — предложила я, хотя для себя решила уже записать желание, чтобы он не умер из-за меня.

— Понимаю. Ты готова на подобную малость для того, кто жить без тебя не может. Но мне недостаточно этого. Я хочу обладать тобой. На меньшее, чем обряд, я не соглашусь, — таким было его условие.

— А если кто-то ещё захочет присоединиться? С вашими обычаями я ни в чём не могу быть уверенной — воскликнула, всплеснув руками. — Дай мне ещё время подумать обо всём!

— Ты пахнешь моими братьями, а говоришь, что не можешь быть ещё с кем-то. И от тебя просто воняет драконом. Могла же ты быть с ним. Значит всё же дело в другом. Женщины ко многому могут приспособиться. А я сумею сделать приятно. Впрочем, убеждать надо не словами.

Вспыхнули магические огоньки, и Рошир оказался рядом. Но когда он вдохнул рядом со мной и посмотрел мне в глаза, вся его решимость растаяла.

— Эжеля, моя девочка, если я тебе противен, дай мне умереть. Всего сутки. Подожди это время, и меня больше не станет, — он опустился передо мной на колени и обхватил руками мои бёдра. Согнувшись, уткнулся в мой живот. И было совсем не противно.

— Мне надо записать кое-что, — сказала я тихо. Поняла, что идти против местных устоев на одном упрямстве бесполезно. Они зациклены на традициях, и этот круг не разорвать. Значит, буду действовать магией. Как именно она сделает, чтобы Рошир не умер из-за меня, я не знала, но записать желание решила прямо сейчас.

Волк устало поднялся и принёс мне дощечку для письма. Сел обратно в кресло, а я записала всё, что было нужно. Но ничего не происходило. Никаких видимых изменений. Как проверить, сработало или нет? Надо оставить его на сутки, и после этого всё выяснится. Решив так и сделать, я стерла написанное, положила дощечку и пошла в выходу.

— Ты всё же выбрала мою смерть? — глухо спросил оборотень мне в спину.

Я замерла на миг, но, не отвечая, возобновила путь. Потом он поймёт, что не умирает, и перестанет злиться на меня. Я была у двери, когда он стремительно подскочил ко мне и упёрся в неё рукой, не позволяя открыть.

— Сейчас у меня были сомнения, как реагировать на твоё бессердечие. И я решил для себя, что если ты выберешь мою смерть, то я не стану умирать. Мне подсказали один обряд. Он соединяет пару на девственной крови. И у меня уже есть твоё согласие, закреплённое магией. Поэтому теперь я в любом случае соединю нас. Ты будешь принадлежать мне и станешь моей парой — и будешь жить со мной по всем правилам! — прорычал он, наклонившись сверху и шевеля мои волосы.

Я развернулась к нему, заглядывая в глаза. Пока я писала желание, чтобы ему не умереть, Рошир принял решение не жалеть меня? Глядя мне в глаза, он не сдался. Не отступил.

— Ты знаешь, что я буду делать? — проговорил он спокойно и ладонью погладил моё лицо.

— Что? — спросила я, и его большой палец лёг на мой рот и обвёл губы.

— Буду любить тебя, Эжеля, — сказал он твёрдо.