Страница 37 из 46
Мы выглянули и увидели, что прямо под нами настоящая вода! Чистая, и синяя, и холодная, и глубокая, и рябь по ней от ветерка, то есть лучшей картины я и не видывал. А кругом нее зеленые берега, и цветы, и тенистые рощи, высокие деревья, обвитые виноградом, и так все это мирно и приятно, что иной бы заплакал, – так было хорошо.
Джим и то заплакал, и закричал, и заплясал, и заметался, совсем с ума сошел от радости. Вахта была моя, так что мне пришлось остаться при машине, но Том и Джим спустились вниз, сами выпили по бочонку и мне принесли, и хоть много я вкусных вещей пробовал в своей жизни, но с этой водой ничто не могло сравниться. Затем Том и Джим спустились купаться, а немного погодя Том влез наверх и сменил меня, а я и Джим купались, а там Джим сменил Тома, и мы с Томом принялись бегать взапуски и бороться, и право, кажется, никогда в жизни не случалось мне так весело проводить время. Было не очень жарко, так как наступал уже вечер, и мы, разумеется, скинули с себя одежду. Одежда годится в школе, и в городах, и на балах, но какой в ней смысл здесь, где нет цивилизации и других неприятностей и церемоний.
– Львы идут! Львы! Скорей, господин Том! Спасавайся, Гек!
То-то мы задали стрекача! Бросили платье и прямо кинулись к лестнице. Но Джим потерял голову, – с ним всегда это случалось, когда он волнуется или перепугается, – и вместо того, чтобы подняться на небольшую высоту, так только, чтобы звери не могли достать до лестницы, – отвернул рычаг совсем, и мы взвились вверх и болтались под небом, прежде чем он пришел в себя и сообразил, какую глупость совершил. Тогда он остановил шар, но забыл, что делать дальше, так что мы повисли на такой высоте, откуда казались собачонками, и раскачивались на ветру.
Но Том вскарабкался наверх, взялся за машину и начал спускаться наискосок к озеру, к тому самому месту, где львы собрались точно на военный совет, так что я подумал, что и он потерял голову – ведь знал же он, что я от испуга не могу взбираться по лестнице! Неужели же он хотел спустить меня среди тигров и прочих чудовищ?
Однако нет, голова его была в порядке, – он знал, что делает. Он спустился футов на тридцать или на сорок от воды и остановился над самой серединой озера и крикнул:
– Бросай лестницу и ныряй!
Я послушался, полетел вниз, ногами вперед, и нырнул, кажется, на целую милю вглубь; когда же выплыл, он и говорит:
– Ложись на спину и плавай, пока не отдохнешь и не соберешься с духом; а тогда я спущу лестницу в воду и ты взберешься по ней.
Так я и сделал. Ловко это придумал Том, потому что, если бы он попробовал спуститься где-нибудь на песке, зверинец, пожалуй, пустился бы за нами, и нам пришлось бы уходить от него, пока бы я не выбился из сил и не упал.
Тем временем львы и тигры разбирали наше платье и постарались разделить его так, чтобы каждому досталось по кусочку. Но вскоре между ними произошло какое-то недоразумение – вероятно, нашлись такие, которые хотели стянуть больше, чем им следовало; и тут поднялся такой бунт, какого еще не было видно на свете. Всего их было штук пятьдесят, и вот они смешались в кучу, рыча и ревя, и щелкая зубами, и кусаясь, и царапаясь; лапы и хвосты мелькали в воздухе, и невозможно было разобрать, какая кому принадлежит, а песок и шерсть летели во все стороны. Когда же они кончили, то некоторые лежали мертвыми, другие улепетывали прихрамывая, а остальные уселись на поле битвы; одни зализывали раны, другие посматривали на нас, точно приглашая спуститься и поиграть с ними, но мы не захотели.
Что касается нашего платья, то его уже и след простыл. Все до последнего лоскутка было в желудках зверей, но я не думаю, чтобы им это пошло впрок, потому что там было много медных пуговиц, а в карманах ножи, табак, и гвозди, и мел, и игральные шарики, и крючки для удочек, и чего только там не было. Но об этом я не беспокоился. Досадно мне было, что у нас оставалось только профессорское платье – довольно большой запас, но мы не могли показаться в нем в обществе, если бы оно встретилось нам, потому что штаны были длиною с туннель, а сюртуки и все прочее им под стать. Впрочем, в лодке имелось все, что требуется для портного, а Джим был на все руки мастер и обещался сшить нам по паре или по две на наш рост.
Глава IX
Заботы о продовольствии. – Как мы ловили рыбу в озере. – Рассуждения Тома о Сахаре. – Как Сахара явилась на свет.
Мы все-таки решили спуститься здесь же на минуту, но по особому поводу. Профессорский запас провианта состоял, главным образом, из жестянок с консервами, приготовленными по какому-то новому, только что изобретенному способу; остальное было в свежем виде. Но когда везешь бифштекс из Миссури в Великую Сахару, надо быть осторожным и держаться вверху, в холодной погоде. Наши запасы оставались в хорошем виде до встречи с мертвыми, когда мы так долго возились внизу. От этого испортилась вода, а бифштекс дошел до такой степени, что стал как раз по вкусу англичанину, по словам Тома, но для американца был слишком душист; поэтому мы решили спуститься на львиный «рынок» и посмотреть, не добудем ли тут чего-нибудь.
Мы втащили к себе лестницу и спустились как раз настолько, чтобы звери не могли нас достать, затем выкинули веревку с ходячим узлом на конце и выловили таким способом мертвого льва, маленького и нежного, а потом и тигренка. Нам пришлось отгонять зверинец выстрелами из револьвера, а то бы они приняли участие в нашем занятии и помогли нам.
Мы вырезали запас мяса от обоих зверей и сняли шкуры, а остальное выбросили за борт. Затем мы наживили несколько профессорских удочек свежим мясом и отправились удить. Мы остановились над озером на подходящей высоте и наловили великолепнейшей рыбы. Ужин вышел чудо какой: львиный бифштекс, тигровый бифштекс, жареная рыба и горячая каша. По-моему, больше и желать нечего.
На закуску были у нас фрукты. Мы достали их с верхушки высоченного дерева. Это было очень тонкое дерево, без единого сучка от комля до верхушки, а тут оно расходилось как пучок перьев. Это, конечно, была пальма; всякий с первого взгляда узнает пальму по картинкам. Мы рассчитывали найти на нем кокосовые орехи, но их не оказалось. Были только большие рыхлые гроздья, вроде виноградных, только гораздо крупнее, и Том решил, что это финики, так как они подходили к описанию в «Тысяче и одной ночи» и других книжках. Но, конечно, это могли быть и какие-нибудь другие, ядовитые, плоды; и потому мы решили подождать и посмотреть, будут ли птицы их есть. Птицы ели; тогда и мы попробовали, и оказалось, что они чудо какие вкусные.