Страница 18 из 46
Видели также при лунном свете, что какой-то человек зарывал убитого в землю на табачном поле, но этот человек не был дядя Сайльс. Дядя Сайльс в это время спал в своей постели.
Теперь, прежде чем я продолжу далее, позвольте мне спросить у вас, не замечали ли вы, что люди, находящиеся в задумчивости или чем-нибудь взволнованные, имеют привычку делать какие-нибудь непроизвольные движения своими руками, причем они совершенно не замечают этих движений. Иные поглаживают себе подбородок; другие трут себе нос; третьи проводят рукой по шее; четвертые крутят цепочку от часов; пятые вертят пуговицу; а некоторые имеют привычку рисовать пальцем букву или цифру на щеке, на шее или на нижней губе. У меня есть такая привычка. Когда я встревожен, раздосадован или задумаюсь о чем-нибудь глубоко, я вывожу пальцем прописное «V» у себя на щеке, на нижней губе или на шее, и всегда только одно прописное «V», причем я долго не замечаю, что делаю это.
Как это странно! И у меня есть такая привычка; только я пишу «О» вместо «V». Тут я заметил, что присутствующие кивали головой друг другу, точно хотели сказать: «Это правда».
– Теперь я продолжу. Ночью, накануне этой же субботы, пристал пароход к лесистому берегу, на сорок миль выше нашего места. Ночь была темная, дождливая и бурная. На этом пароходе скрывался вор, укравший те два бриллианта, за которые объявлена награда. Он украдкой сошел на берег, с дорожной сумкой в руке, и скрылся в темном лесу, надеясь безопасно добраться до нашего местечка. Но за ним следили на пароходе два его товарища, и он знал, что они убьют его при первой возможности и возьмут себе бриллианты, потому что они втроем украли эти бриллианты, а он их стащил у товарищей и скрылся. Не прошло и десяти минут, как его товарищи уже знали, что его нет на пароходе. Они тотчас же сошли на берег и кинулись в погоню за ним. Вероятно, при помощи зажженных спичек они нашли его следы на мокрой земле. Как бы то ни было, но они преследовали его весь день в субботу, стараясь, чтобы он их не заметил. Перед солнечным закатом он пришел к группе сикомор, позади табачного поля дяди Сайльса; он пришел туда затем, чтобы, спрятавшись под сикоморами, переодеться в другое платье, которое лежало у него в сумке, и тогда уже появиться в нашем местечке; заметьте себе, что все это он проделал вскоре после того, как дядя Сайльс ударил Юпитера дубиной по голове, потому что он, действительно, ударил его. Но как только преследователи увидели, что вор скрылся под сикоморами, они выскочили из кустов и проскользнули вслед за ним. Они кинулись и дубинами убили его наповал. Да, несмотря на все его крики и вопли, они без всякой жалости заколотили его до смерти. Но двое людей, которые шли в это время по дороге, услышали крики и прибежали на помощь. Убийцы, видя, что они обнаружены, кинулись бежать, а два человека гнались за ними некоторое время; но вскоре они вернулись под сикоморы. Что же они стали делать, вернувшись? Я сейчас расскажу вам, что они стали делать. Вернувшись, они увидели, что вор успел вынуть из сумки платье, готовясь переодеться; тогда один из них надел это платье на себя.
Том остановился на минуту, для большего «эффекта».
– Человек, который надел на себя платье убитого, был Юпитер Дунлап!
– Великий Боже! – крикнули все в один голос, а старый дядя Сайльс казался совершенно пораженным.
– Да, это был Юпитер Дунлап. Он и не думал быть мертвым, как видите. После этого они сняли с мертвеца сапоги, надели на него старые стоптанные башмаки Юпитера Дунлапа, а на Юпитера Дунлапа – сапоги, снятые с убитого. После этого Юпитер остался под сикоморами, а другой человек перенес мертвое тело на табачное поле дяди Сайльса. Затем поздней ночью он отправился в дом к дяде Сайльсу, взял его старое зеленое рабочее платье, всегда висевшее в коридоре между домом и кухней, отыскал на дворе лопату с длинной ручкой и, отправившись на табачное поле, зарыл в землю убитого человека.
Том остановился, помолчал с полминуты и вдруг спросил:
– Как вы думаете, кто был этот убитый человек? Это был – Джек Дунлап, пропавший без вести вор!
– Великий Боже!
– А как вы думаете, кто такой этот кривляющийся идиот, который сидит здесь сейчас и который притворялся все это время глухим и немым? Это – Юпитер Дунлап!
Боже мой! Все так завыли и закричали, такой подняли гвал, что я никогда в жизни не слыхал ничего подобного. А Том подскочил к Юпитеру, сдернул с него очки и фальшивые бакенбарды, и все увидели перед собой убитого человека совершенно здоровым и невредимым! А тетя Салли и Бенни, рыдая, повисли на шее старого дяди Сайль са и так усердно целовали и ласкали его, что после их объятий он казался еще более смущенным, обезумевшим и растерянным, чем когда бы то ни было. Затем публика начала вопить:
– Том Сойер! Том Сойер! Замолчите все, дайте ему говорить. Том Сойер, продолжай!
Это было для Тома чрезвычайно лестно, потому что он страшно любил выделяться в обществе, быть знаменитостью, героем дня, как он называл это. Когда все утихло, он продолжил: