Теперь ты наша

Глава 24

Архип

- Так, os fibula и os tibia, в народе большая и малая берцовая кости, - с умным видом вещает Вита, а я улыбаюсь и покрываюсь мурашками, когда она ведет по моей ноге своими нежными пальчиками. - Под этой грудой мышц бедренная кость или os femoris. - Сжимает мой квадрицепс, а я шумно втягиваю в себя воздух.

Мы уже неделю практически живем у нашей малышки, но этим вечером нам придется уехать, потому что ее мама возвращается из отпуска.

Я лежу голый на кровати Виты, пока Тимур моется в душе после нашего очередного секс-марафона.

Смотрю на Виталину и понимаю, что уже по уши в эту зазнайку. Умницу и красавицу, которая утрет любому из нас нос своими знаниями. И гордости у нее хватит на несколько человек. И воинственная она. Но при этом хрупкая и нежная настолько, что хочется ее оберегать от всех и всего.

Что мы, собственно, и делаем.

В связке с нашим батей выживаем из города ушлепка Баринцева и его отпрыска. Ни я, ни брат не собираемся прощать мажористого поца после того, как он пытался изнасиловать Виту, а потом с помощью бати лишил ее маму работы.

Мы с Тимуром зарядили отцовским хакерам накопать кучу дерьма на эту семейку. И там есть, чем поживиться. Например, кучка заявлений об изнасиловании, которые были добровольно отозваны жертвами Максимки-урода. Или отцовские загулы, закончившиеся двумя бастардами, от которых он каждый год откупается кругленькими суммами. Для обычного человека это не было бы такой проблемой. Вот только Баринцев-старший политик, позиционирующий себя как примерный семьянин.

Мы выжидаем. Ждем момента начала новых выборов, чтобы вылить в сеть всю эту грязь. Хочу, чтобы она нефтяным пятном растеклась по водной глади избирателей, и Баринцев потонул быстрее, чем Титаник.

А пока мы выжидаем, Вита под нашим постоянным присмотром.

Потому что больше никто ее от себя не отпустит. И уж тем более, никто не даст мудакам приблизиться к ней.

Когда все так изменилось?

Ни я, ни Тимур, в душе не ебем, когда эта девочка стала нам дорога. Но то, что она для нас особенная, и другую мы не хотим, это факт.

Мне нравится в ней все. То, как она умничает, как сейчас, повторяя анатомию. То, как злится. Но особенно я люблю ее смех. Звонкий, заливистый, словно перезвон колокольчиков.

- Clavicula, - продолжает Вита и скользит пальчиками по коже. - Или ключица.

- Я люблю тебя, - выдаю, и она замирает.

Брови Виталины немного подскакивают, и она ловит мой взгляд. Пухлые губки приоткрываются, и Вита втягивает в себя воздух.

- Правда? - переспрашивает шепотом.

- Правда, - киваю и скольжу пальцами по ее скуле, а она доверчиво жмется щекой к моей ладони и прикрывает глаза с улыбкой.

- Наша красивая девочка. И такая умничка. Все кости помнишь.

Вита хихикает, а потом наклоняется и сама целует меня. Нежно. Ласкает робким язычком, а у меня от этой нежности срывает крышу и раздувает грудак.

Никогда еще не влюблялся. В моей жизни не было той самой первой влюбленности. Трагедии первой любви. Я вообще не испытывал привязанности к девушкам.

До Виты.

С ней я чувствую и то, как внутренности переворачиваются. И то, как заходится сердце. И как дыхание в зобу спирает.

- Давай скажем твоей маме, - предлагаю, когда она отрывается от моих губ и смотрит на меня стеклянным от возбуждения взглядом.

- Что? Зачем? Нам же и так хорошо.

- Нет, маленькая, - качаю головой. - Ты сама страдаешь от того, что приходится иметь тайны от мамы, разве нет?

- Я тоже считаю, что пришло время сказать, - в спальне появляется мой брат в одном только полотенце на бедрах.

- Мы вместе всего пару недель, - отзывается Вита.

Тимур садится за ее спиной и, прижавшись к Виталине, обнимает ее, покрывая голое плечо цепочкой поцелуев.

- Разве срок имеет значение? - спрашивает он. - Мне кажется, важно только то, что мы любим друг друга. Все остальное условности.

- Ты так в этом уверен? - спрашивает она.

- В чем?

- В том, что есть… ну, чувства.

- У меня точно есть. - Он поднимает взгляд на меня.

- Как и у меня, - напоминаю ей.

- Вы загоняете меня в угол, - стонет Вита.

- Это последнее, чего нам хочется, - говорит Тимур. - Но и прятаться, как подростки, желания нет. Вит, рано или поздно все узнают. И нам все равно придется проходить через осуждение. Так почему не сейчас?

- Может, потому, что я пока не готова?

- Ты никогда не будешь готова, - утверждаю я. - Неудобные ситуации всегда приходят внезапно, и человек может оттягивать неприятный момент до посинения, но он наступит, и тебе все равно придется столкнуться с этим лицом к лицу. Так что…

- Я подумаю, ладно?

- Конечно, подумай, - хрипло говорит Тимур и снова целует ее в плечо. - Архип, мы жрать будем сегодня? Иначе я съем Виту. Опять.

- Не надо меня есть! - восклицает она. - У меня завтра анатомия. Я должна быть бодрой и трезво мыслящей. Так что…

- Еда, да, - киваю я.

Сев на кровати, целую Виту и поднимаюсь, чтобы приготовить нам обед.

Спустя два часа мы покидаем дом нашей малышки, оставив в спальне густой, насыщенный запах секса, а ее - дезориентированной после всех наших эскапад.

На следующий день она звонит Тимуру и говорит, что маме рассказала, и нас ждет армагеддон уже сегодня вечером, потому что та не очень хорошо отнеслась к новости.

Мы забираем Виту после пар в универе, покупаем красные розы для ее мамы, бутылку выдержанного красного вина, коробку бельгийских конфет, и едем не просто знакомиться, а получать по шее за то, что втянули ее малышку в развратные отношения. Что ж, как я сказал накануне, к этому невозможно быть готовым, так что лучше просто пройти через это быстро, словно срывая пластырь.