Тьма в его сердце

Глава 22

Изабелла

Я перестала считать дни. Белая стена передо мной, единственное, на чём я могу фокусироваться, не сходя с ума.

Прошло несколько дней после того поцелуя. Или, может, неделя? Я не знаю. Каждый час тянется бесконечно, и я научилась не ждать ничего от нового дня, только новой порции боли, когда Синклер приходит за кровью.

Сегодня он не приходил. И это как-то странно. Неужели, пока достаточно?

Внутри меня всё кипит. Все эмоции перемешались в такой коктейль, что я сама не понимаю, что чувствую в каждый отдельный момент. Но благо, я научилась это скрывать вовремя, особенно, когда он входит.

И сейчас он снова идёт ко мне. Тяжёлые шаги я узнаю за секунду до того, как дверь открывается. Моё тело напрягается само собой. Дверь открывается без стука. Конечно, без стука. Кому здесь стучать?

— Ты не спишь, — так же как и в прошлый раз, говорит этот красноглазый.

Не хочу с ним говорить, поэтому молчу, уставившись в стену перед собой.

В прошлый раз я кричала и истерила. И что это дало? Ничего, только очередное унижение. Больше я не доставлю ему такого удовольствия. Я уже поняла, что его забавляет моя реакция.

Рэйвен стоит в дверях, чувствую его взгляд. Он рассматривает меня, и меня от этого взгляда передёргивает.

— Ты что, решила играть в молчанку? — усмехается он.

А с чего вдруг он решил, что я буду с ним говорить? Мне хватило того раза, когда он наглым образом меня поцеловал. И зачем он это сделал? Чего добивался? Сам-то понял вообще, что натворил?

Видимо нет, раз снова припёрся в мою палату.

— Изабелла, — снова зовёт.

И меня передёргивает от того, как он произносит моё имя.

Слышу его шаги и то, как он останавливается у моей постели. Ощущаю на своей коже его пронзительный взгляд. Странным образом метка снова начинает пульсировать, и это всегда происходит, когда Рэйвен находится рядом.

Кажется, он садится на стул, который стоит у стены. Я слышу, как скрипнули ножки, как он устроился поудобнее.

— Хорошо, — говорит он. — Я подожду.

Что ты ждать-то собрался? Просто проваливай! Не знаю отчего, но после того поцелуя, я уже не испытываю перед ним такого страха, больше злости и раздражения. Решил поиздеваться надо мной.

Я не поворачиваюсь и не шевелюсь. Только продолжаю смотреть в стену, ощущая его взгляд на своей спине. Он смотрит так долго и пристально, что мне кажется, он видит меня насквозь.

Он не уходит. Чёрт возьми, почему он не уходит? Что ему нужно?

Метка горит огнём. Я чувствую, как тепло разливается по запястью, поднимается выше по руке, добирается до плеча и до шеи. Это отвратительно! Ещё немного и я просто не выдержу.

Проходит ещё сколько-то времени, слышу, как он меняет позу, кажется.

Это безумие… Я так свихнусь. Но я слишком упряма, чтобы начать с ним говорить. Да и зачем? Я лишь расходный материал, который скоро избранным не понадобится.

— Ты невыносима, — наконец произносит он.

Пф-ф-ф, ну надо же. Невыносима. Неужели этот красноглазый мерзавец огорчился? Посмотрите, какие мы нежные оказывается.

Встаёт, и я слышу, как стул отодвигается. Останавливается на пороге, ждёт ещё несколько секунд, будто прямо сейчас я обернусь и начну с ним тут байки травить.

Дверь закрывается. Шаги удаляются по коридору, становятся тише, потом совсем затихают.

Выдыхаю. Всё тело дрожит крупной дрожью, которую я сдерживала всё это время.

И что это вообще было такое? Разговаривать он сюда пришёл. И зачем?..

Но если я думала, что после этого он перестанет наведывать, то очень ошибалась, потому что три дня спустя избранный приходит снова.

Тот же сценарий, дверь открывается без стука, тяжёлые шаги по линолеуму, остановка в метре от кровати. Только теперь я лежу на кровати, но тут же приподнимаюсь на всякий случай, испытывая лёгкую панику в теле. Не знаю ведь, зачем он снова пожаловал ко мне.

Если к каждодневным визитам этого Синклера я привыкла и уже даже не дёргаюсь, когда он входит, но к этому красноглазому я привыкнуть никак не могу. Постоянно чувствую подвох.

— Будешь сегодня со мной говорить? — спрашивает.

Совсем его не понимаю. Рэйвен… Что ему нужно?

Слышу, как он выдыхает громко и раздражённо. Проходит к стулу, но не садится.

— Я знаю, что ты решила меня игнорировать. Но не получится. Мы связаны с тобой, и говорить тебе придётся.

Садится на стул передо мной, уперев локти в колени. Взгляд красных глаз упирается в моё лицо. Прищуривается. И я тоже отчего-то смотрю на него, и осмеливаюсь разглядеть. Скулы острые, что придают ему какой-то мрачности. Он выглядит, как какой-то граф из фильмов ужасов. И веет от него такой же тёмной энергетикой.

Насколько я поняла, убивать меня пока не собираются.

— Так не пойдёт, — произносит мрачно, хватая меня за кисть.

Пытаюсь выдернуть свою руку из хватки, но он не позволяет. Сжимает сильнее своей горячей ладонью. Сердце начинает биться быстрее, и я сдерживаю дыхание.

Он тоже замирает. Я слышу, как меняется его дыхание, что оно становится чаще.

— Отпусти меня, — тихо говорю.

Замечаю, как на его губах появляется кривая и пугающая улыбка. Она настолько не вяжется с его мрачным образом, что внутри меня зарождается страх. Проходит несколько секунд тишины, прежде чем он довольно произносит.

— Расскажи мне о своём отце, — неожиданно интересуется он.

— Что? — мои брови сходятся на переносице.

— Марк Стил, расскажи мне о нём, — говорит он, отпуская мою руку.

— Я не понимаю, что ты хочешь знать? И зачем тебе это?

— Как погиб твой отец? — отвечает он мне вопросом на вопрос.

Я шумно выдыхаю, выдёргивая свою руку из его горячей ладони. И Рэйвен отпускает, чем немного облегчает моё состояние, потому что там, где он меня коснулся, расползается какой-то странный пожар. И это мне вообще не нравится.

— На заводе произошла авария, отец не смог выбраться, — отвечаю, окунаясь в воспоминания о нём.

Тот день отпечатался в моей памяти навсегда. Я помню, как к нам домой пришла полиция и сообщила о смерти папы. Сказали, что он спас человека, но сам спастись не смог. Смерть его была мгновенной. Помню, как наши тёплые и радостные дни превратились в нескончаемую чёрную полосу. Мы только недавно смогли оправиться от этого горя. Мама перестала плакать, пока мы не видим.

А теперь и мамы не стало…