Страница 27 из 54
Глава 20
Рэйвен
Неделя спустя
Я схожу с ума…
Сижу в своей комнате, смотрю на тёмный экран терминала и чувствую, как кровь стучит в висках с такой силой, что голова раскалывается. Прошла неделя, как я в последний раз спускался к ней. Я попробовал вкус её крови и не могу забыть это.
Чёрт возьми.
Отец звонил вчера, спрашивал о результатах. Синклер кормит их отчётами о регенерации и о метке истинности с этой девушкой. Но есть проблема, о которой он пока Синклер молчит, и которой только что сказал мне в лицо, когда я зашёл к нему в кабинет.
— Кровь восстанавливается слишком медленно, — говорит он, сидя за своим столом, и я вижу, как его пальцы нервно барабанят по планшету. — Эритроциты, господин Рэйвен. Они регенерируют с нормальной скоростью, как у обычного человека.
Раздражает он меня. Единственный избранный, от которого хочется избавиться, но нельзя, ведь он, чёрт возьми, важен для нашего мира.
— Ты уже говорил это, — обрываю его. — Что дальше?
Синклер поднимает на меня глаза.
— Дальше? — он встаёт, подходит к экрану, где висят графики. — Дальше то, что для полноценных исследований мне нужно больше крови. А она не может её отдавать, потому что теряет силы. Если я возьму ещё столько же, сколько в прошлый раз, она может не выдержать.
— И что ты предлагаешь? — спрашиваю, хотя уже знаю, что ответ будет бесить.
Синклер поворачивается ко мне, смотрит прямо в глаза.
— Физическая близость с истинным. Мы должны проверить, как это работает.
Я замираю. Смотрю на него и не верю своим ушам.
— Ты охренел? — тихо спрашиваю я.
Синклер не отводит взгляд. Наоборот, делает шаг вперёд.
— Подумайте, господин Рэйвен. Истинная связь — это не просто метка на коже. Это физиологическая, биологическая зависимость. Ваши тела настроены друг на друга. Если вы будете близки, её кровь начнёт восстанавливаться быстрее. А заодно стабилизируется метка. По крайней мере, я рассчитываю на это.
— Нет, — тут же отрезаю я.
— Но...
— Я сказал нет! — рявкаю.
Разворачиваюсь, чтобы уйти. Вот же мразь. Мало того, что он предлагает мне это, так ещё и смотрит так, будто я обязан согласиться.
— Есть другой способ, — говорит он мне в спину.
Останавливаюсь у двери, пытаясь глубоко дышать.
— Можно подмешать ей препарат для возбуждения. Тогда она не будет сопротивляться, — слышу это, и красная пелена на глазах появляется.
Я разворачиваюсь так резко, что Синклер делает шаг назад. В три шага оказываюсь рядом, хватаю его за воротник халата и прижимаю к стене. Он бледнеет, его красные глаза расширяются от страха, из груди вырывается судорожный выдох.
— Никаких препаратов! — рычу ему в лицо. — Слышишь меня, ублюдок? Никаких! Не будет этого! И только попробуй что-то предпринять без моего ведома, я не посмотрю, что ты тут главный научный деятель, — снимаю очки с его глаз и с лёгкостью ломаю.
— Но, господин Рэйвен... — мямлит этот мерзкий тип.
— Заткнись!
Хочу убить его, прямо сейчас придушить этого слизня, но нельзя…
Хватаю его за шею и начинаю сжимать, едва не теряя контроль над ситуацией, только когда его лицо багровеет, ослабляю хватку. Отшвыриваю его от себя. Синклер ударяется плечом о шкаф, но молчит, только кашляет и смотрит на меня с каким-то странным выражением. Страх? Да. Но ещё что-то, будто он знает, что я всё равно сделаю так, как он хочет.
Ещё чего. Никогда этого я не сделаю.
Выхожу из его кабинета, хлопаю дверью так, что дрожат стены. Иду по коридору, сжимая кулаки, и чувствую, как кровь кипит.
Как он посмел? Как этот червяк посмел предложить мне такое? Препараты... Сделать из неё безвольную куклу, чтобы я...
Останавливаюсь посреди коридора. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
Синклер серьёзно полагал, что я тут же соглашусь? Неужели он думает, что я настолько отбитый подонок, чтобы совершать такие действия? Я из строгой и древней семьи, я наследник семьи Вайт и никогда не опущусь до того, чтобы насиловать женщину.
Поднимаюсь к себе, сажусь за стол. Включаю терминал и смотрю на неё.
Изабелла сидит на кровати, смотрит в стену перед собой. В глазах залегла глубокая печаль. И мне должно быть плевать, но нет… Я смотрю на неё и в груди начинает что-то шевелиться.
Я должен держаться подальше от этой девушки, Аарон предупреждал. И отец говорил, да и собственный разум кричит, что нельзя к ней приближаться.
Но тело снова не слушается. Пальцы сами тянутся к экрану. Я увеличиваю изображение, рассматриваю её лицо. Каштановые волосы спутаны, под глазами круги. Она похудела за эту неделю. Синклер говорил, что она почти не ест.
Упрямая дура...
Нужно заниматься повстанцами, Каином Вейрином, а не страдать тут хренью! Не сидеть и не пялиться на эту человеческую девушку, что убить меня пыталась. И не останови я её, она бы сделала это без колебаний.
«Физическая близость с истинным»
«Если эта связь сделает тебя слабым, я сам убью её»
«Лучше не подходи к своей истинной и не касайся её»
Но я уже касался, помню, как её кожа горячила пальцы. Она дрожала, и её сердце билось так сильно, что я чувствовал это через свою руку.
Чёрт!
Срываюсь с места и выхожу из комнаты, спускаюсь на лифте. Охрана у её двери вытягивается, видя меня. Киваю, и они расходятся. Не нужны мне свидетели. Стою перед дверью несколько секунд, а затем толкаю дверь.
Изабелла сидит на кровати, прижавшись к стене. В руке снова осколок. Когда только успела разбить стакан? Бросаю взгляд на пол. Это была тарелка с фруктами. Почувствовала, что я приду?.. Забавно.
Смотрю на её пальцы, сжимающие стекло. Пальцы дрожат, но взгляд твёрдый.
— Убирайся, — говорит она.
Не слушаю, закрываю дверь за собой. Иду к ней, будто бы давая себе время передумать. Но, к сожалению, не передумываю. Останавливаюсь в метре от кровати.
— Изабелла, — впервые вслух имя её произношу. Красиво звучит. — Нам нужно поговорить.
Поговорить? Что я несу, черт возьми. Я шёл сюда точно не разговаривать.
— Нам не о чем говорить, — хмурится она, смотря на меня волком.
Она права, говорить нам действительно не о чем. А может, сказать ей правду? Что Синклер хочет, чтобы я... Нет. Это будет звучать как глупо, да и будто я оправдываюсь, собираясь совершить это. Но я не стану, никогда в жизни. И это относится не только к этой девушке, и не потому, что не хочу её касаться. Даже любую другую бы никогда не тронул без согласия.