Тьма в его сердце

Глава 19

Рэйвен

Я возвращаюсь в свою комнату, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Пальцы дрожат, и я смотрю на них, не веря, что это мои руки, а внутри меня всё полыхает, да так сильно, что даже вдохнуть нормально не могу.

Чёрт возьми…

Провожу ладонью по лицу, чувствуя, как кожа горит, словно я к огню прикоснулся. Её кровь всё ещё на моих пальцах и пахнет так сладко, что я не сдерживаюсь и облизываю их. Солоноватый вкус, смешанный с чем-то сладким и манящим, заставляет моё сердце снова забиться ещё чаще. Это действует так истинность? Хотя нет, её кровь я почуял ещё раньше, до проклятой метки. И тогда этот медовый аромат мне пришёлся по вкусу.

Эта человеческая женщина пыталась меня убить. Забавно, однако.

Думаю, при других обстоятельствах и если бы это был кто-то другой, я бы точно разозлился, и даже бы наказал за дерзость.

Опускаю взгляд на запястье, где под формой пульсирует метка. Чёрный круг, который несколько минут назад горел так сильно, будто кто-то приложил к коже раскалённое железо. И сейчас ещё ноет, отзываясь на каждое биение моего сердца.

Слизываю с нижней губы её кровь, что осталась там.

— Идиот, — шепчу я сам себе.

У неё хватило смелости напасть на меня. Взять осколок и попытаться вонзить мне в горло. Какая же она... дура, но дура смелая, и это заслуживает уважения.

Закрываю глаза, и перед ними встаёт её испуганное, но в то же время испуганное лицо. Зелёные глаза, которые смотрели на меня с такой ненавистью, что у меня кровь закипела в жилах. Она боится меня, но при этом пытается пересилить это чувство. Ненависть помогает ей.

Это заводит. Чёрт, я больной…

Смотрю на часы, скоро нужно будет вылетать на совещание, на котором будет обсуждаться эта ситуация с повстанцами. И сбежавшая истинная пара Белсериона. Я должен сосредоточиться на работе, а не на какой-то человеческой девчонке, которая пыталась меня убить.

Мне нужно в душ. Я коснулся её кожи и попробовал её кровь, и теперь кажется, что пропитался ей целиком. Нет, ничего не имею против её аромата, но, чёрт возьми, мне нужно работать. А этот запах сильно отвлекает.

Сдираю с себя форму, залезаю под ледяную воду. Стою, прикрыв глаза, и пытаюсь выкинуть из головы её образ, но не получается.

«Ты не моя пара! Ты чудовище!»

Чудовище. Есть такое.

Выключаю воду, вытираюсь, натягиваю свежую форму. Выхожу из комнаты, зачем-то снова спускаюсь на этаж ниже. Останавливаюсь у неё комнаты и прислушиваюсь. Но за дверью тишина, наверное, сидит на полу, прижавшись к стене, и дрожит.

Хватит, Рэйвен. Ты помешался на ней.

Хмурюсь, сжимая кулаки. Охрана рядом не смотрят на меня, но я уверен, что им интересно, почему я околачиваюсь у двери этой девушки.

Смахиваю ненужные мысли и поднимаюсь наверх. Меня уже ждёт вертолёт, сажусь в него, и он поднимается в небо, унося меня в столицу. Андер сидит напротив, что-то читает в планшете. Этот мужчина единственный из людей, кто не боится смотреть мне в глаза.

Когда вертолёт доставляет нас в штаб, зал совещаний уже полон. За длинным столом сидят всё те же избранные, что и в прошлый раз. И ещё один человек, которого я не ожидал увидеть. Аарон Белсерион тоже здесь.

Наши взгляды встречаются. Он сидит, откинувшись на спинку стула, и смотрит на меня с каким-то странным выражением. Я не видел его несколько месяцев, и он изменился. Раньше этот парень был самоуверенным наглецом с идеальной причёской и вечной усмешкой на губах. Сейчас он выглядит, будто потерянным. Глаза красные, как у всех нас, но в них какая-то пустота, и одновременно огонь. Будто внутри него что-то горит и никак не может потухнуть.

Сажусь на свободное место напротив. Адриан Вайт кивает, давая знак начинать.

— Перейду сразу к делу, — начинает дядя. — Три дня назад сбежала Димария Белсерион, истинная пара Аарона. Мы предполагаем, что её отец, Жозе Гастас, помог организовать побег. Это серьёзный удар по нашему плану. Теперь, когда символ нашей власти находится в руках повстанцев...

— Она ещё не у них, — перебивает Аарон раздражённо.

Дядя прищуривается, смотря на Белсериона. Да и я тоже замечаю, как он напряжён. Неужели, эта Димария Рид, настолько изменила его? Не может этого быть.

— Мы отследили машину до восточного леса. Дальше следы теряются. Если она добралась до болот... — продолжает Аарон.

— Если она добралась до болот, её уже не найти, — заканчиваю я за него. — Мы это понимаем. И повстанцы это понимают. Скорее всего, они уже ждут её. Или даже вывели из леса через свои каналы.

В помещении повисает тишина. Я смотрю на Аарона, и во мне шевелится раздражение. Не хочу быть таким же, как этот Белсерион.

— Что мы знаем о Каине Вейрине? — спрашивает Белсерион, явно меняя тему. — Он действительно стал лидером?

Норвуд поправляет галстук, выходя вперёд.

— Да. Наши источники подтверждают. Каин Вейрин, сын Марка Вейрина. Ему двадцать четыре года. Он получил военное образование на западном континенте под другим именем, три года служил в частной армии, затем вернулся. У него есть связи, деньги и, главное, мотивация. Его семью уничтожили по приказу короны. Он решил продолжить дело своего отца.

— Что насчёт других носителей нулевой группы? — спрашивает Ирма Веспер, переводя взгляд на меня.

Отвечаю не сразу. Уже все знают, что я связался с этой человеческой женщиной. Сначала смотрю на Аарона, потом на дядю, а после и на карту, висящую на стене.

— Объект на медицинской базе стабилен. Рана практически зажила. Мы проводим исследования, — постоянно приходится повторять им одно и то же.

— А что насчёт истинной связи? Она полностью сформировалась?

Киваю нехотя. Синклер ведь докладывает всю информацию и в штаб о том, как ведутся исследования. И все уже точно знают, на какой стадии наша связь. Меня почему-то раздражает факт того, что приходится об этом рассказывать.

— Да. Круг почернел за несколько дней, — отвечаю.

В комнате снова становится тихо. Аарон смотрит на меня, и в его взгляде я читаю что-то. Понимание? Предупреждение? Он даже прищуривается.

— И что ты намерен с этим делать? — спрашивает дядя.

— То, что должен, — отвечаю. — Она нужна нам для исследований, чтобы понять, как работает эта связь.

Аарон усмехается, а затем начинает злобно смеяться. Все смотрят на него и на его «истерику». По другому я никак не могу назвать этот приступ.

— Аарон, — слышу я голос старшего Белсериона, но тот не может остановиться. Он вообще будто и не слышит никого вокруг.