Страница 49 из 78
Глава 24
Светлана Ивановна
За окном пролетел автомобиль, резанул по уху громкий сигнал, будто бы он оплакал этим звуком несостоявшуюся кровавую жертву нашим разбитым дорогам. Раздалось неистовое рычание мотора, прошелестели по лужам колеса.
Не хочу ни о чем думать, просто не осталось сил. Словно погибло в груди то пламя, которое давало надежду на что-то лучшее, вынуждало падать, оступаться, цепляться когтями, а порой, и зубами, так, словно ты ползешь по крутому склону все вверх. И казалось, еще чуть-чуть и обязательно доползешь до чего-то прекрасного. Глупость. Счастье, оно всегда достижимо, всего-то нужно оглядеться по сторонам, посмотреть на красивую, пусть и не новую штору, которую сама выбирала под цвет обоев, на Анькины детские каракули на стене, так тщательно задвинутые тумбой. Мы жили хорошо, славно, дружно. Я и моя маленькая дочь. Я зарылась носом в подушку, всхлипнула снова. И зачем только мечтала о большем? Зачем хотела найти ту любовь, которой не существует? Это все призрак, миф, пустая надежда. По крайней мере, в мой жизни любви точно не будет.
Я перевернулась на спину, уставилась немигающим взглядом в потолок. Желтоватая побелка, в углу след от паутинки, трещина ближе к люстре. Надо же, а я и не замечала всех этих недостатков. Вот так соберешься утонуть в чувствах, а вместо этого что? Затеешь ремонт? Покрасить бы этот потолок, что ли? Или ну его? Кому он нужен, если я его раз в пять лет замечаю, потому что не могла поднять головы от работы и других дел! Аньке он уж точно не нужен, свекрови больше нет, чтоб меня попрекнуть.
Я вздохнула и поспешила перевести взгляд за окно. Мир там по-питерски сер и прекрасен, дочиста отмыт вечным дождем. Отмыт от грязи, от скверны, от надежд до своей строгой чистоты. Словно и не было ничего в нем ни хорошего, ни плохого. Да, и окно тоже не помешало бы отмыть, вон сколько на нем пыли осело.
И снова я не о том. Мечты не сбылись, надежды разбились. Даже упырю я не нужна. Точней не так, я-то сиятельному как раз нужна, правда, только как источник еды и ласки. А вот наш ребенок ему точно не нужен. И никакой любви не предвидится. Если ребенка от женщины не хотят, то и сама она не нужна тоже, ни ее чувства, ни душа.
Нет, ну а что я хотела? Хорошо хоть Оскар не демон. Демон бы как раз душу отобрать у меня пожелал. А так? Ну всего-то ему нужно немножечко крови, подумаешь, какая напасть. Вот пускай и берет ее там, где хочет, а меня больше не трогает. Не хочу его даже видеть, слишком уж остро запал в душу его брезгливый, надменный взгляд, эта усмешка, изогнувшая тонкие губы, вздернутая вверх аристократичная бровь. Будто бы я дворняжка, неспособная продолжить его величайший клыкастый род, которая невзначай прибилась ко двору
Одним только взглядом унизил, поставил на место, спустил с небес обратно на слякотную, посеревшую от дождей землю. Не хочу его видеть, думать о нем не могу. Ничего, сама выберусь, ребёнка рожу, почитаю как следует книги, расспрошу Анджела. Может, и не чудовище вовсе я под сердцем ношу? Да и носить-то его придётся недолго. Месяц и все — добро пожаловать в колыбель. Или в кокон? Я не совсем поняла, но идея мне в целом понравилась. Ни тебе испорченной фигуры, ни тебе отеков, вообще никаких сложностей и проблем. Это мне повезло. Хотела же я раньше второго ребенка, но все боялась его завести, думала, как носить стану, как рожать. А тут, все так просто. Да и с деньгами у меня теперь проблем не будет.
Опять же, есть Дальон — угораздило же меня купить раба! — будет кому пеленки стирать, больше этого парня все одно ни к чему не пристроить. Ни на свободу отпустить, ничего. Жалко конечно. Даже не знаю кого больше — этого молодого, красивого парня или.. себя? Нет уж, себя жалеть точно нельзя, а то можно и раскиснуть совсем. А у меня впереди ремонт дома, нужно же как-то подготовиться к рождению сына? Или ну его, может, мне остаться там, в мире, где живет Оскар? В любом случае, потолок покрасить точно не помешает. На стремянку, что ли, залезть? Или рабочих нанять? А может, пригласить сюда Дальона? И ребят. Да, так будет правильнее, все начудили, все должны за это ответить. С Анджла нужно сбить его неуместную спесь. Отправил раба на порку! То же мне, барин. Нет, Дальона, конечно, мне тоже хочется убить за его подлость. Но уж лучше пускай мне потолки в квартире покрасит.
Совесть чуть зашевелилась в груди, попыталась расправить крылья, шепнула, что невольничий труд использовать плохо, бесчестно и мерзко. Она у меня вообще живучая, совесть, я имею в виду, примерно как моль. Ту тоже ничем не возьмёшь.
Нет уж, если моя семья включает в себя не только Анютку, но и Анджела, и в какой-то степени Дальона, то и жить мы станем дружно, помогать друг другу научимся. Ну, по крайней мере, мне дети помогать станут точно. А невольник пусть сам определяется, на каких основаниях он помогает — в качестве наказания или из доброты. Но потолки красить он все равно будет. А совесть я лучше прихлопну до следующего раза, она сейчас ни к чему. Мне нужно думать о будущем малыше, ну и о себе заботиться тоже не помешает.
Теперь-то в семье будет трое детей. Анютка, мой нерожденный малыш и, кажется, Анджел, его-то тоже не бросишь. Пасынок — считай, сын, и забота ему тоже нужна материнская. А чтоб моих сил хватило на всех, я просто обязана как следует отдохнуть. Наконец-то встала с постели, окинула взглядом стены, посмотрела на календарь. Завтра опять идти на работу.. Или не идти уж? До зарплаты еще не скоро, деньги у меня и так есть. Точнее, золотые монеты и украшения. Захочу — в том мире потрачу их, захочу — поменяю в этом. Смысла на работу ходить точно нет больше.
Учеников только жаль, все-таки выпускной класс, да и до каникул осталось не много времени. Может, выбрать какой-нибудь средний вариант? Ну, скажем, уйти на неделю на больничный. Или просто не появляться в лицее? Вот так, нахально, без всяких предупреждений. Директор, наверное, захлебнётся от злости, как только поймет, что я не пришла и не заняла свое законное место за учительским столом. Вот и чудесно! Но позвонить все-таки стоит, чтобы на работе меня уж точно не искали неделю. Или отправить письмо? И нервы трепать не придется ненужным мне разговором. Думать-то я должна теперь исключительно о себе, как о женщине, как о матери небольшого семейства, хозяйке огромного дома.